Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Самая большая проблема, которая сейчас стояла передо мной — что делать с располосованной спиной. Царапины там основательные, их так просто не скрыть, начнут задавать вопросы, шутить, подкалывать. Пацаны ведь знали, что я к тете Любе пошел на встречу, тут уж не отвертеться могут сложить дважды два. Слухи поползут. Что делать, как быть? Подставлять Любовь Михайловну категорически нельзя. Не дай бог такой шикарный вариант сорвётся: красивая шикарная женщина, которая отлично готовит и без особых заморочек… был бы старше лет на пятнадцать — точно бы женился. Хотя был бы я старше, то уже давно взял штурмом крепость под названием Лариса Ивановна.

А вот кстати вопрос к самому себе — а кто тебе милее мой похотливый друг: Любаня или Лариса? Одна пышнее и фигуристей, другая стройнее и утончённой… Эх, нет в жизни идеала, так чтобы все и сразу. Вот разрешили бы в СССР многоженство и женщин обязали бы жить в гаремах — вот это была бы не жизнь, а сказка! А тещ куда⁈ Их ведь получится ровно столько же сколько и жён. А тёщ высылать к чёрту на кулички в Салехард без права на возвращение и переписку!

Шел я по краю села проулками и огородами, чтобы не попасть под взор любопытных глаз, а то вот кто-то срисует меня в таком виде и поползут слухи по длинным языкам.

Неожиданно услышал шум близкой драки, где в общем гомоне и криках прорывались знакомые голоса.

— На…ука…бей…получи…а-ааа…держи его…бля-яяя

Пыж, Смирнов, Брюхин⁈

Рванул на крики, перелет через ограду, выскочил на улицу и тут же свернул в близкий глухой проулок откуда доносились звуки нешуточной потасовки.

Пыж как оглашенный махал в разные стороны какой-то фиговиной вроде стального блина на длинной рукояти, отбиваясь от наседавших на него двух пацанов, которые пытались достать Пыжова палками. Смирнов обменивался ударами с невысоким чернявым крепышом, которого я впервые видел. Брюхин возвышался над всеми неприступным монолитом — на его руках повисли расхристанного вида два пацанчика, а третий бил что есть сил по животу Кирилла будто бы по боксерскому мешку. Шестеро на троих⁈ Какого хрена! Двоих пацанов я опознал — это были ученики 8-Б…

Инстинкты включились сами собой — я бесстрашно рванул в драку, потому что когда «наших бьют», то сперва влетаешь в общий махач на стороне «своих» и только потом разбираешься кто прав, а кто виноват — это нерушимый закон улицы!

Бесшумно подлетев и не издав ни единого звука, буцнул ногой того чернявенького, что боксировал против Смирнова, от удара он испуганно взвизгнул и плюхнулся на колени и я тут же саданул ему по затылку. Рванул к Брюхину, с ходу ударил ногой того парнягу, что месил кулаками живот Кирилла, увернулся от удара крепыша, что держал правую руку моего толстого друга, ударил сам, не попал…а дальше фактор неожиданности сошел на нет и завертелась круговерть обычной драки стенка на стенку, но за счет того, что двоих противников я сразу вывел из строя, то сейчас мы бились на равных — четыре на четыре.

В какой-то момент все смешалось в кучу, как в «Бородино» — смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой… у нас правда было не так романтично: крики, маты, ошметки порванной одежды, летящие в сторону выбитые зубы, кровь из расквашенных носов и слетевшие от азарта кеды и сандалии…

Я бью кого-то, кто-то бьёт меня в ответ. Удары сыплются со всех сторон, голова, плечи, грудь, живот — все под градом ударов, сам машу руками как оглашённый, не заботясь о том куда попаду и в кого. Хули тут думать, тут бить надо!

А сил, честно говоря, нет, недавний секс-марафон выжал меня до суха, тут о победе в драке и речи не идет, хорошо если совсем в землю не забьют. Короче, бью как могу и пытаюсь по возможности прикрыть наиболее уязвимые части тела, ну и зубов не лишиться, а то ведь это не будущее тут металлокерамику не вставишь.

Неожиданно пронзительная трель милицейского свистка разорвала гомон драки и воюющие стороны шарахнулись в разные стороны — инстинкты сельских драчунов взяли вверх над азартом и запалом уличной баталии — слышишь свисток мента — тикай куда глаза глядят!

А куда тут тикать, если узкий проулок, где со всех сторон заборы или колючие кусты ежевики, а проход на улицу перекрыт кряжистой фигурой участкового и мотоциклом за его спиной.

— А ну стоять злыдни! — гаркнул властным басом Жаров. — Поздняк метаться, я вас всех срисовал! Или вы желаете, чтобы я к вам домой вечерком пожаловал и с вашими родителями официально поговорил⁈

Желающий не нашлось…

Только сейчас я оглядел свой внешний вид и, мягко говоря, ужаснулся: рубахи нет, все тело в кровоподтёках, штаны зияют оторванными карманами, а на ногах только один кед, второго и след простыл. Костяшки пальцев распухли, а руки болят так будто бы я в бетонную стену гвозди кулаками вбивал. Остальные участники уличного побоища выглядели не лучше: кто языком ощупывает выбитые зубы, кто смахивает рукавом кровь из рассечённой брови, кто хлюпает расквашенным носом, почти все с разорванными футболками и рубашками. Красавцы — одним словом, хоть сейчас делай фото и вешай на стенд «Позор нашей школы».

— Ну и кто это начал? — сурово спросил участковый, подходя к нам.

Инстинктивно мы разбились на две группы: «Ашки» отдельно, «Бешки» отдельно. То, что нам противостояли в драке ученики 8-Б я уже как-то сообразил, а те трое кого я не узнал — это новички, ну и еще один из «Бэх» просто сильно вымахал за лето вот я его и не признал.

— Дык и так все понятно, — начал я, совершенно не зная истинных причин драки, — нас четверо, а их шестеро. Ясное дело, что это «Бэшки» на нас напали, а мы просто защищались!

— Чего ты гонишь Поляк⁈ — возмутился Лёха Хлапонин. — Тебя там вообще не было!

— Ну вот видите Михаил Иванович, — проигнорировал я выпад в свой адрес со стороны Хлапонин из «Б» класса, — они на нас напали, когда нас было всего трое!

— Поляков что у тебя со спиной? — спросил Жаров. — В ежевику что ли упал?

— Какой там, — отмахнулся, пытаясь придумать причину появления царапин на своей спине, — разве от ежевики бывают такие царапины. Это эти вон, —