Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Как ты собрался их заинтересовать в своей персоне? Думаешь твои враки что это ты убил Николая Спицына помогут тебе привлечь их внимание? — скептически скривился Жаров. — Ты лишь раздраконишь Игната или Егора Спицына, они нажрутся горькой и тебе башку отвернут.

— Кстати, а они сами убийц Коляна не ищут?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Жаров.

— Странно, — хмыкнул я, — впрочем, если не ищут убийц, значит знают кто это сделал.

— Может и так, — пожал плечами участковый, — а может и нет, алиби на момент убийства Николая у обоих Спицыных-старших железобетонное — они в бане вместе с Борькой Бенюком и еще двумя мужиками были. Я проверял. Ладно, что ты там задумал, выкладывай давай.

— Мы с пацанами взялись за разбор завалов на участке Колясика-Карасика, так вот, суть моего предложения в следующем: если мы там найдем что-нибудь ценное, то хотим сдать это в комиссионку за деньги, а под это дело будем по селу предлагать услуги разбора завалов на чердаках и подвалах. По селу поползут слухи, что есть группа ребят которые не чураются грязной работы, глядишь преступники сами на нас выйдут и предложат подзаработать. Тут мы их, а вернее вы их и схватите! — азартно сверкнув глазами закончил я.

— Дурная затея, — отмахнулся Жаров. — Ничего не выйдет.

— Почему?

— Ну, потому что ты… — Жаров замялся с ответом, а потом и вовсе надолго замолчал.

А для меня ответ участкового был чертовски важен. Я ведь так и не решил для себя до сих пор кто для меня участковый и как он замешан во всей этой истории. Одно дело если Михаил Иванович действительно не при делах и исправно ищет убийц Спицы ничего не зная о сумке с деньгами и совершенно другое дело, если сумка у него, а труп блондина вместе с «Нивой» гниет где-нибудь на дне болота или затопленного карьера. В первой случае для меня Жаров — друг, а во втором — враг.

— Что-то я уже жалеть начал, что впутал тебя во все это дело, — задумчиво произнес участковый. — Вовка никакой самодеятельности. Живи как жил раньше и не смей ничего предпринимать сверх того, о чем мы с тобой договорились.

Вот что это может означать? Жаров действительно беспокоится за мою безопасность или не хочет, чтобы я своими действиями случайно ему навредил? Следствие по делу убийства Николая Спицына ведут следователи из района, а не участковый Красновки, так что возможны варианты…

— А разбор завалов во дворе Колясика, с ним как быть?

— Разбирайте на здоровье, — отмахнулся участковый, — что найдете — сдавайте в утиль, а если какая ценная штука попадётся, в чем я серьёзно сомневаюсь, то сперва её мне тащите, а там уж я погляжу как с ней дальше быть. Ну и осторожней там, потому что мне Карасик пару раз попадался с тротиловыми шашками и гранатами времен войны. Эх, по-хорошему бы привлечь военных к разбору завала, да негде их взять.

— А часть, что в Глухове? Оттуда что не приедут если попросить?

— Какой там, — отмахнулся Жаров, — как тринадцать лет назад один неприятный момент приключился, так с вояками мы на ножах.

— Что еще за момент?

— Это было до твоего рождения, а может как раз в тот год как ты родился. В общем квартировались у нас в селе солдатики из той военной части — помогали колхозу с уборкой, а как уехали от нас, так у них случилось массовое отравление алкоголем. Они на нас бочку катили, что мол это кто-то из красновских их специально отравил, но так выходило, что бутылка с коньяком была магазинная, а не самогон местный.

Не об этом ли инциденте рассказывала мне Любовь Михайловна? Скорее всего об этом, потому что вряд ли бывают такие совпадения.

— А как такое может быть, чтобы не нашли отравителя? — удивился я.

— Там все грустно было, — раздраженно скривился участковый, будто бы вспомнил нечто крайне неприятное, — в селе у нас жил Пал Кузьмич Шаров — ветеран войны, геройский мужик, орденоносец, три войны прошел, на Западной Украине бандеровцев после 1945 года еще несколько лет по лесам гонял, так вот выходило, что это он солдатикам ту бутылку коньяка подогнал в знак благодарности за то, что они ему забор починили.

— А у него она откуда? Он её где взял?

— Не знаю и никто не знает, — тяжело выдохнул Жаров, — повесился Шаров. На следующий день, как вояки приехали искать отравителя, так Пал Кузьмич и вздернулся.

— Как⁈ — ахнул я.

— Жопой об косяк! — передразнил меня участковый. — В хату к нему зашли, а он висит в одних трусах на веревке.

— Так концов и не нашли, откуда у него эта бутылка с отравой взялась?

— Нет, не нашли, — скривился Жаров, — ну или мне забыли доложить про результаты расследования, но с тех пор в нашем селе больше солдат не селили, да и шабашников всяких тоже не водилось — чему я очень рад, а то от этого люда только проблемы одни.

— Ну теперь-то если начнут стройку химкомбината сразу привезут строителей-шабашников.

— Поляков не сыпь мне соль на рану.

— Михаил Иванович, так может как-то противодействовать этой стройке? Вы же власть — должны что-то делать!

— Что, например, я как участковый могу сделать?

— Давайте я подкину кому-то из приезжих «хмурого» или «машку» на карман, а потом вы его с поличным примете! — ляпнул я не подумав.

— Чего⁈ — ошарашенно ахнул Жаров.

— Звиняйте Михаил Иванович, — тут же поправился я, надеясь, что Жаров не знает, что такое «машка» и «хмурый», кажись в это время наркотики назывались по-другому, а героин был еще не так распространен, как в будущем. — Что-то я брежу, видать сильно по башке получил от приезжих армян.

— Ага я и гляжу, что ты какую-то чушь несешь, — подозрительно глянул на меня Жаров.

— Кстати, Михаил Иванович, а вы не думали, что за смертью Спицина стоят приезжие инженера?

— Поляков, ну что ты все заладил: приезжие, да приезжие⁈ — раздраженно скривился Жаров. — Что у тебя на них свет клином сошелся?

— Ну посудите сами Михаил Иванович, им же в первую очередь выгодно чтобы наш колхоз разорился, тогда