Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Среди нас не только пацаны, но и девчонки. Наташка Светлова теперь возглавляет трудовую дружину 8-А. Староста класса мягко, но напористо оттерла меня с передних позиций, мотивируя тем, что мы четверо: я, Пыж, Смирнов и Профессор больше «левачим», чем бескорыстно помогаем ветеранам и пенсионерам Красновки. Да, мы «левачим», и что такого? В конце концов не воруем, а честным трудом зарабатываем свои денежки: ловим, вялим и коптим рыбу на продажу, разобрали участок Колясика-Карасика, сдаем в утиль металлолом, макулатуру и тряпки, освобождаем деревенские погреба и чердаки от всякого хлама, чистим дымоходы и печи не только в Красновке и не только ветеранам…ну и чуть-чуть, можно сказать, на самом донышке спекулируем всяким дефицитом.

Когда мы с Сеней Смирновым пошли на Гнилое озеро, чтобы поглядеть чего там да как, Смирнову было любопытно побывать на месте настоящего убийства, а я планировал забрать из тайника спрятанное портмоне, для чего с собой прихватил объемную холщевую торбу.

На берегу озера мы ничего интересного не нашли, на обратной дороге я под предлогом сходить в кустики «по-большому» заскочил в посадку, где под деревом спрятал портмоне…а дерева нет! Вот, совсем нет! Я эту лесопосадку вдоль и попрек облазил. Нет нужного дерево и всё тут! Как сквозь землю провалилось. Две тысячи рублей хрен пойми куда делись. На ближайшую неделю я просто выпал из жизни — как чумной носился о всем лесопосадкам в округе в поисках дерева с приметным раздвоенным стволом. Подобных деревьев в лесопосадках хватало, но ни у одного из них в корнях не было того, что мне нужно было, да и следов копки в корнях тоже не было. В общем чуть с ума не сошел от досады и злости на самого себя. Ни хрена себе — две тысячи рублей потерять на ровном месте. Вот пока я носился по лесопосадкам забив на учебу и работу трудовой дружины, Наташка Светлова и перетащила на себя одеяло заделавшись командиром трудовой дружины 8-А.

А портмоне я все-таки нашел, и оно оказалось закопано не в лесополосе под деревом, как мне казалось той ночью, а на окраине колхозного сада под одной из яблонь с раздвоенным стволом. Я за неделю суматошных поисков исхудал и весь осунулся, будто бы срок на зоне отмотал. Вот что с людьми деньги делают. Зло от они одно!

Червонцы я первым делом «состарил»: высыпал их в небольшой самодельный барабан, добавил туда жменю больших пуговиц и россыпь монет, а потом все это тщательно перемешивал при помощи небольшого моторчика. За два часа новенькие хрустящие червонцы превратились в изрядно ношеные купюры. Опыт не пропьёшь — в 90-е одно время мутил схемы с «блинами» работая с опытным фармазоном и легендой воровского мира по кличке — Репин.

Миша Репин у себя в сарае наладил производство денег не хуже, чем на фабрике гознака, так мастерски сработал клише для печати и подобрал краску с бумагой, что на выходе получались просто изумительные по качеству купюры. Ушел из жизни «художник» глупо — по пьяни перепутал бутылки и вместо водки жахнул кислоты, когда его нашли то валялся он посреди кучи новеньких, свежеиспеченных тысячных «блинов» в луже собственных кровавых рвотных масс.

Верховенство в трудовой дружине я возвращать не стал, наоборот активно поддержал Светлову, потому что теперь мне стало проще проворачивать свои «левые» операции, а Наташка так ловко организовал процесс легальной работы, что любо-дорого было посмотреть. Пока большая часть дружины вкалывала за «спасибо», наша четверка делала тоже самое, но за небольшую плату, впрочем, за «спасибо» мы тоже работали. Короче, всем стало легче, когда Наташка стала командиршей.

За полтора месяца работы, мы на четверых заработали без малого полторы тысячи рублей, а это не только по сельским, но и по городским меркам надо сказать весьма неплохо. На каждого пришлось по три сотни, а остальное пошло в «общаг» на развитие будущих «афер».

Да, что там неплохо, это просто офигенно! Причем это мы еще не вышли на полные обороты, можно сказать: просто балуемся продажей рыбки, промышляем мелким ремонтом и перепродаём мясорубки с колготками. Антиквариат, столовое серебро, монеты царской чеканки, иконы, старинные книги и марки — лежат в тайнике до лучших времен. А ведь есть еще джинсы, взятые на перепродажу в количестве, аж ста штук — а это никак не меньше тридцати рублей навару с каждой джинсы, потому что продавать я их буду как вьетнамскую «фирму».

Теперь по порядку обо всем, что произошло со мной с того дня, как мой дед выпорол меня плеткой (черт старый, я потом неделю спал только на животе!).

Участок и дом Колясика-Карасика мы разобрали и почистили. Умаялись вусмерть, там столько всего было, что не передать словами. Только одного металлолома во вторчермет сдали около трех тонн за что получили не только малую копеечку, но и грамоту для школы. Макулатуру тщательно перебирали под моим неусыпным контролем и это не прошло даром — в завалах прелых газет и журналов нашлось два десятка старинных книг из которых было три настоящих «бриллианта» начала девятнадцатого века — пара «Евангелие» в кожаных переплетах и сборник стихов Жуковского. Сколько эти книги стоят на черном рынке антиквариата я не знаю, но продавать их будем только через пять-семь лет, когда в СССР разрешат кооперативы.

Тоже самое и с иконами, всего их нашлось двенадцать штук, состояние износа у них разное, но я все тщательно оттер от грязи замотал в несколько слоев брезента и убрал в фанерный чемодан вместе с книгами, обильно вспрыснув дихлофосом и переложив нафталином, чтобы не завелись насекомые-вредители.

Старинные книги, иконы, столовое серебро, царские серебряные монеты, пара серебряных подсвечников, пять серебряных рюмок-пашотниц, десяток фарфоровых статуэток, столько же тарелок «мануфактуры Кузнецова», древний заводной граммофон, два массивных креста, кадило и оклады для икон, полдюжины табакерок, двадцать портсигаров, шесть небольших картин эмалью на овальных металлических пластинах размером с пачку сигарет — портреты каких господ в богатых уборах, дюжина длинных трубок с мундштуками из слоновой кости и полсотни экземпляров старинной стеклянной утвари: графины, бутылки, фляжки, чернильницы, солонки, соусницы.

Все это можно было уже сейчас — в начале 80-ых продать оптом антикварам Москвы за несколько тысяч рублей, но если выждать и дождаться начала перестройки, то прибыль от продажи всего этого антиквариата возрастёт в разы, а самое главное провернуть сделку купли-продажи старинных вещей будет сравнительно безопасно, потому что как раз сейчас в Москве орудует банда Вячеслава Иванькова по кличке Япончик, которая как раз специализировалась