Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Кстати, те фото и документы, что мы нашли в доме Колясика и передали Жарову в итоге оказались у Волчицы, потому что Антонина Сергеевна отлично владела немецким языком и была в «теме» партизанского и подпольного движения не только в нашей области, но и за её пределами. Участковый привлек её чтобы получить экспертное мнение о важности найденным нами фото и документов, но результаты этой экспертизы до меня не довели. А мне они и сто лет в обед на сдались, своих проблем хватает. Но я директрисе доложил, что помимо фото и бумаг Жарову были переданы еще золотые украшения и две гранаты, Антонина Сергеевна всё допытывалась кто кроме нас четверых видел эту находку, но тут я честно заявил, что, по сути, кроме меня и Жарова бумаги и фотокарточки толком никто из пацанов не рассматривал, потому что всё их внимание было сосредоточено на золоте и гранатах. А старые фото и уж тем более пожелтевшие листки бумаги с машинописным текстом на немецком — на фиг никому не сдались, фигли их рассматривать.

А вот Жаров неожиданно купил себе на днях новенький «ЗАЗ-968». Вот откуда у него вдруг появились деньги, а самое главное возможность купить себе «запорожец»⁈ Между прочим «968 запор» стоит 5000 рублей, а зарплата участкового с учетом всех выслуг и званий красновского Анискина — 280 рублей в месяц. Нет, конечно, он мог откладывать на покупку «запорожца» несколько лет, тщательно складывая рублик к рублику, но ведь мог из той самой сумки, что набита новенькими червонцами вытащить пару пачек. Ведь мог, еще как мог… Опять же, у Жарова есть служебный мотоцикл «Урал», который он использует в личных целях — они с моим дедом часто на нем на рыбалку ездят на дальние пруды и получается, что прям вот такой острой необходимости в покупке «Запорожца» не было, но участковый расщедрился и все-таки купил себе автомобиль.

Подозрительно…

Но это еще не все странности, происходившие в Красновке за последнее время.

Спицыны почему-то затаились и из своего дома наружу носа не совали, Сеня Смирнов каким-то образом смог разузнать, что старший брат — Игнат вообще куда-то исчез и уже больше месяца его не было видно в Красновке. Я нутром чуял, что это как-то связано с мертвым блондином на берегу Гнилого озера, но как именно пока допетрить не мог…

Еще я был на прошлой неделе в поселке Глухово, там мы с Профессором брали гравер на время у его родственника, чтобы сделать оттиск для жакронов, ну я с Брюхинским родственником разговорился о том о сём, а потом речь с моей подачи зашла об отравлении солдат в части много лет назад, благо он долгие годы в воинской части тянул лямку прапором.

Брюхинский родственник вспомнил о том самом инциденте с гибелью солдат тринадцать лет назад и рассказал мне один немаловажный нюанс, о котором не знали Жаров и мой дед.

— Наши почему все спустили на тормозах выставив все так будто бы солдатики не столько отравились, а больше головы себе по-пьяному делу расшибли? Дело в том, что результаты экспертизы отравы, что нашли в бутылке коньяка показали, что яд был не простой, а тот самый «циклон Б», котором эсэсовцы травили людей в концлагерях, — рассказал мне прапор, пока Кирилл ковырялся в коробке с гравером и насадках к нему. — Дойди бы эти сведения до Москвы или области, такой бы шум поднялся, что мама не горюй, проверки бы налетели одна за другой, а оно командиру части на фиг не надо, вот и спустили всё на тормозах, чтобы волну не поднимать.

— А разве «циклон Б» — это не газ? — усомнился я в словах прапорщика.

— Изначально это пестицид на основе цианида в виде порошка, из которого потом можно и газ забацать, — пожал плечами отставник, — я тогда на машине вместо водителя командира части в Воронеж возил, так что наслушался от него разного. Короче, отрава жуткая и как она попала в бутылку с коньяком непонятно, но дело решили не раздувать, потому что могли командирские головы в части полететь только так.

Вот такие вот новости, но о них я никому не рассказывал. Зачем мне лишний геморрой.

Любаня когда узнала, что я ездил в Глухово пристала с расспросами: «зачем да почему?», но я же не буду ей правду рассказывать, поэтому выдумал историю, что хотел узнать про её первую любовь, ну и наплел ей с три короба, что тот самый солдатик что обрюхатил её, до последнего своего вздоха все о ней вспоминал и звал по имени, а сослуживцам своим пока был жив рассказывал, что как только дембельнется, так сразу же в Красновку приедет и поведет Любашу Пенькову под венец. Зачем я врал? А чтобы Любовь Михайловне приятно было, солдатика того все равно не воскресить, а её женскому сердцу так легче будет с прошлым примириться. Короче, ложь во благо…и знаете, что? Я угадал! Любаня после этого мне честно призналась, что после моих слов перестала держать обиду не только на свою первую любовь, но и на мертвую мать. А ко мне наоборот от неё была сплошная признательность и страстная любовь, да такая бурная, что кровать не выдержала и сломалась.

А, кстати, чуть не забыл, я ведь в Глухово возле воинской части еще одну странность заметил — там обелиск воинам стоял и на нем были выбиты даты смерти ветеранов войны, умерших уже после войны — и там были те же месяцы смерти, что и на красновском обелиске Славы: декабрь, март, май. Из шести ветеранов — жителей Глухово, умерших после 1945 года, только один умер в апреле 1951 года, а остальные умерли: двое в мае, двое в декабре и один в марте. Странная закономерность. Надо будет если получится, объехать все обелиски Славы в нашем районе и поглядеть, какие там даты смерти ветеранов выбиты.

Может это просто совпадение, а может и нет. Не знаю. Просто интересно стало. Но это все потом, как время свободное будет, а у меня с ним сейчас совсем напряг. Вот пока деда нет — он укатил с Жаровым на рыбалку на пару дней мы с пацанами вывариваем джинсы у нас дома, благо дом деда находится на