Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Кстати, о Япончике, я ведь его лично знал, правда намного позже, уже когда он укатил верховодить «русской мафией» в США, тогда я как один из «важняков» российского криминалитета входил в «семью» Япончика и готовился к собственной «коронации». Но все это будет в далёком будущем, а вот совсем скоро — в мае 1981 года Япончик будет вымогать деньги у столичного филателиста Аркадия Нисензона, который помимо купли-продажи редких марок, активно занимался еще нелегальными валютными операциями и продажей старинных икон. Без лишних предисловий Иваньков тогда заявил коллекционеру, что тот ему должен сто тысяч рублей иначе его искупают в ванне с кислотой, но вместо получения денег Япончика скрутили милиционеры и советский суд выдал ему как с куста — четырнадцать лет «неба в клетку». Япончика тогда на суде защищал знаменитый в будущем адвокат — Генрих Падва. То есть если я найду Иванькова и предупрежу его об аресте, то тем самым заручусь поддержкой не просто вора в законе, а будущего короля преступного мира постсоветской России. Но я этого делать не буду… а вот богатого филателиста — Нисензона, который работает администратором в одном московском кафе возьму на заметку, есть у меня для него определённый товар по его профилю.

В подполе дома Колясика среди завалов всякой рухляди я нашел деревянный ящик с выжженым немецким орлом на крышке. Внутри ящика оказался небольшой кожаный портфель, пистолет «вальтер», пара немецких гранат-толкушек на длинной деревянной ручке, россыпь патронов, магазин к пистолету, увесистая пригоршня разномастные цацок из желтого металла в полотняном мешочке: серьги, кольца, крестики, броши, цепочки, коронки и «фиксы» — видно, что все ношенное, старое и скорее всего снято с трупов. Внутри портфеля было два толстенных марочника в основательных кожаных переплётах. Марочники были заботливо обмотаны в брезент, чтобы уберечь содержимое от сырости. Кляссеры были набиты марками сплошь дореволюционных годов, а среди страниц лежало несколько десятков фотографий времен войны и пожелтевших листов машинописного текста на немецком языке. На фото были запечатлены то ли партизаны, то ли полицаи — хрен поймешь, одеты по гражданке, но с винтовками и автоматами в руках, некоторые фотографии были порезаны — кто-то вырезал часть персонажей. Что было непечатно на листах бумаге — непонятно, я немецким не владею.

Марочники и пистолет с патронами я перед пацанами не светил, благо ящик нашел, когда в подполе копался один, а вот все остальное: фотографии, бумаги, золотишко и гранаты предъявил друзьям с чистой совестью. Общим советом было решено сдать все это Жарову. Пыж все порывался оставить гранаты нам, чтобы хоть разок рыбу им «глушануть», но мы с Сеней хором запретили это делать.

За сдачу находки нам от участкового была выписанная грамота и благодарственное письмо для школы. Жаров даже заикнулся, что возможно нам выдадут премию в размере двадцати пяти процентов от стоимости найденных золотых украшений, но дело это не быстрое и могут пройти годы пока мы получим свои деньги. Бюрократия — она и в СССР была тяжелой и неповоротливой машиной. Мысли о том, чтобы оставить себе золотые цацки даже не возникла у меня в голове — понятно ведь, что все эти побрякушки были добыты фашистами с трупов советских граждан. А к мародерке мирняка после СВО я отношусь крайне враждебно. Помню взяли мы в плен одного ВСУку, а у него в подсумке плоскогубцы и россыпь золотых коронок, «мостов» и фикс…ну мы его «того» — в общем не дожил укроп-зубодер до приезда особистов, сгорел от стыда… в буквальном смысле этого слова.

Уже не знаю сколько эти марочники могут стоить, но подозреваю что не мало, но продавать их надо как можно быстрее, потому что мода на коллекционирование марок из СССР с каждым годом все больше уходит в сторону Запада, да и там она затухает из-за все меньшего использования почтовой корреспонденции, а как появится интернет, так и наступит хана такому явлению как массовый филателизм.

Но иконы и старинные книги я антиквару-филателисту сдавать не буду, ему только марки продам. На иконы и церковные книги у меня найдётся другой покупатель, надо только выждать до 1987 года, а там появится на горизонте московских антикварных развалов один интересный тип, который будет за дорого скупать иконы и церковные книги, реставрировать их и бережно хранить, а перед своей смертью всю свою коллекцию передаст безвозмездно в музей при монастыре.

Все остальные старинные вещи, найденные в доме Колясика и собранные по чердакам и подвалам жителей Красновки мы фотографировали, создав таким образом самодельный рекламный буклет, с которым можно будет посетить нескольких нелегальных антикваров-коллекционеров и выбрать лучшую цену.

Все нелегальные операции по сбыту антиквариата надо будет провернуть во время новогодних каникул — на их время запланирована поездка с классом в Москву. Надо будет скопить как можно больше денег, а то у меня грандиозные планы на эту поездку, а в Москву соваться с пустыми карманами — только настроение себе портить.

А посему надо работать, работать и еще раз работать.

Рыбу мы с парнями помимо бабок на железнодорожной платформе сдаем нескольким проводникам, которые работают на дальних рейсах, ну а они уже перепродают пассажирам в поездах. Вот один из проводников — Алексей Палыч и предложил мне взять у него джинсы для себя и пацанов. Джинсы оказались советского производства, но изготовленные на фабрике по серой схеме. «Цеховик» который крутил эту «схему» был взят за жопу ОБХСС, но часть нереализованного товара успел спрятать у своего родственника — проводника Палыча, а тот в свою очередь побоялся реализовывать джинсы среди пассажиров и придержал партию до лучших времен. Сперва хотел распродать под Олимпиаду, но вновь зассал. Все-таки одно дело барыжить сушеной таранью, воблой и бутылочным пивом в обход вагона-ресторана — это можно сказать и не спекуляция, а так баловство одно и совершенно другое дело — продажа джинсы, тут ведь не только менты могут за тебя взяться, но уголовный элемент данью обложить.

Я как увидел предложенный товар, так у меня сразу пазл в голове сложился: вывариваем, из найденной в доме Колясика тонкой кожи нарезаем жакроны (это так правильно называют кожаный лейбл на карме джинсовых брюк), а на жакроны бьем липовый логотип, благо оттиск выгравировать не проблема — у нас вон Профессор, он же Кирилл Брюхин тот еще мастер «очумелых» ручек, а потом продаем втридорога, под видом вьетнамской «фирмы», благо джинса было очень хорошего качества, сшита по американским стандартам