Провинциальный шпион - Евгений Васильевич Шалашов

Во бабуля загнула! Ишь, чего напридумывала! Не дай бог, ещё кому-нибудь про своё озарение наболтает. Всё, хватит обороняться на пустом месте. И я пошёл в атаку: да как она могла про Нину такое подумать! И вообще, не её ума это дело — в наши с Ниной отношения встревать…

Не успел я хорошенько развить свою мысль, как вахтёрша тут же пошла на попятную, стараясь, правда, при этом не совсем уж оконфузиться:

— Так вот я и говорю, что Нина не такая. А если ты… если вы… если чего там удумал, так мы её в обиду не дадим. А то мало ли…

На этой многозначительной ноте старушенция замерла и посмотрела на меня ожидающе: достаточно этого для примирения или ещё что-нибудь добавить?

Я не стал нагнетать, и мы «замирились». Быстренько нацарапал записку для Нины, что приду в пять часов, и убрался восвояси. Вот теперь можно и вздремнуть часика четыре.

Я прибыл к общежитию без десяти пять. Нина ждала меня на вахте. Она не бросилась мне на шею, не заплакала, не убежала. Она просто стояла и смотрела на меня. Все мои словесные заготовки для этой встречи провалились куда-то в самый подвал сознания — я тоже стоял и смотрел на мою Нину не в силах что-нибудь произнести. А потом вдруг стало понятно, что никаких слов и не требуется, что всё уже произошло, и наши глаза договорились между собой без нашего участия, и можно теперь жить дальше без всяких объяснений. Да что там можно — нужно!

А дальше Нина просто взяла меня за руку и повела за собой под недоумённые взгляды вахтёрши — а что это сейчас было? Простим её: она старенькая и забыла уже, как это бывает, чтобы вот так без слов — а всё понятно.

Девчонки при нашем появлении деликатно испарились. И вот тут-то уже мы наговорились вволю.

— А я сначала крепилась — прогнал меня, ну и пусть! Не буду звонить ни за что. А от тебя ни слуху, ни духу. Потом к Жене зашла на работу, как будто мимо просто проходила по своим делам. Он, конечно, догадался… — Нина засмеялась, — про мою конспирацию. Только он тоже ничего не знал. Сказал только, что ты в командировке, а где и зачем, он не знает.

Нина вздохнула, будто решаясь, говорить дальше или нет, помолчала немного и продолжила:

— И я решила, что ты назло мне завербовался на какую-нибудь великую стройку, на БАМ, например. Там ведь тоже милиционеры нужны, правда? На год или даже на два. Так и жила эти дни. А тут сегодня — ты…

Нина замолчала, и я решил, что это самый подходящий момент, чтобы начать целоваться. Нина не возражала.

Потом, когда мы отдышались, она спросила:

— Лёша, а что, вот это так всегда у нас и будет: вдруг ты ни с того, ни с сего пропадёшь неизвестно куда, а мне ждать и ждать?

— Нет, милая, — успокоил я её, — только первые лет двадцать. А дальше уже совсем легко покатится.

А потом мы решили совершить безумство, раз уж такой день сегодня, и пойти в Салон для новобрачных тратить деньги. И пошли, и потратили. Купили всё, что откладывали на потом и даже то, что вроде не очень и надо. А ещё купили ковёр для будущей Нининой подруги Надежды, моей соседки по общежитию, той самой, что помогала мне с подарком для Нины. Моя невеста сначала категорически не хотела ничего слышать ни про какие ковры, ни про каких Надежд, но мне каким-то чудесным образом удалось её уговорить. Да и ковёр, если уж честно сказать был не то, чтобы огромный, а так себе, достаточно скромный и обошёлся нам в восемьдесят рублей. Мне просто хотелось сделать Надежде приятное, и я знал, что она будет в восторге.

Все покупки мы притащили ко мне в общежитие. У Нины такое богатство хранить было нельзя — наряды могут погибнуть ещё на этапе многочисленных примерок подружками. А как без этого?

А дальше начались мои рабочие будни. И вот дня через три после возвращения из командировки случилось нечто. Рабочий день уже клонился к своему завершению, хотя кто, положа руку на сердце, может точно ответить, когда у сыщика завершение рабочего дня? Правильно — никто, даже он сам. Вот как раз в это время телефон хрипло затрещал. Я по привычке глянул на часы — пять минут шестого. Поднял трубку. На другом конце провода оказался мой компаньон от «соседей» товарищ Пантелеев.

— Это хорошо, что я тебя застал, — начал он. — Я уж не первый день звоню — всё мимо. Говорят, в командировке был?

— Был, — не стал я возражать.

— Это хорошо, — опять повторил мой собеседник, теперь уже неизвестно по поводу чего, и продолжил как бы в раздумье. — Знаешь, а ты бы заглянул к нам, скажем, через полчасика. Вопросец тут, понимаешь, один есть.

Интересное кино. Обычно Пантелеев сам забегал, когда надо, а тут к себе приглашает. Что тут произошло в моё отсутствие? Сослаться что ли на занятость и посмотреть, что дальше будет? Нет, пожалуй, лучше загляну. Только вот одно дельце сначала сделаю. Но маленькую удочку всё-таки закину.

— Неужто Комарова поймали?

— Всё в своё время, — ответил Пантелеев таинственно. — Вот придёшь и узнаешь.

Ну что ж, пусть будет так. Я положил трубку, навёл порядок в бумагах и на столе и пошёл к начальнику РОВД «делать одно дельце». БАМ на мою удачу оказался на месте. Выслушав сообщение о том, что меня приглашают к «соседям», похмыкал, пожевал губами, потом потянулся к телефону. Тянулся он как-то нерешительно, видимо, ещё не закончил свои размышления.

В конечном счёте никуда звонить Большаков не стал, а вместо этого произнёс:

— Удивительные вещи с тобой происходят, Алексей Николаевич, вот что я тебе скажу. Что-то я не припомню подобных историй с другими сотрудниками. Но доложил ты об этом совершенно правильно. Так будет лучше во всех отношениях и в первую очередь для тебя. Ты ступай, раз встреча назначена, а дальше видно будет.

И благословлённый таким образом, я отправился на рандеву. До «конторы соседей», как и до УВД — десять минут неспешным шагом, так что прибыл я за пять минут до назначенного времени. Запертая входная дверь, кнопка звонка на косяке — сразу понятно: