Кухарка на задании - Инна Комарова

Назовите своё полное имя, фамилию, возраст, род деятельности, где и с кем проживаете.

– Зачем спрашиваете? Если меня привезли сюда, значит, вам всё известно и без лишних вопросов, – дерзил молодой Винкльдорский.

Осип Данилович собрался с силами, с духом и настроился на трудный разговор.

– Вы не поняли моего вопроса? Я не на свидание вас пригласил. Как видите, я здесь работаю. Мне некогда вести с вами разговоры на посторонние темы. Будьте так любезны отвечать по существу, когда вас спрашивает должностное лицо. Мне необходимо законспектировать в документе ваши ответы. Кстати, от них многое будет зависеть. Потрудитесь вести себя прилично. Повторяю свой вопрос. Ваше полное имя, фамилия, возраст, род занятия, где и с кем проживаете?

– Вильгейм Винкльдорский. Адрес вот здесь записан. Я не так давно в России, плохо ориентируюсь в вашем городе. Живу с отцом.

– Другого имени при рождении вам не давали? – спросил Пракшин.

– Какое ещё другое? Чего вдруг? К вашему сведению, я родился в Лондоне. Да, будет вам известно, это Англия.

– Благодарю за дополнения. Если вы не в курсе, поясняю, я это изучал ещё в гимназии на уроках географии. И в Лондоне бывал по работе неоднократно. Скажите, вы раньше приезжали в Москву? – строго, не меняя тон и интонацию, опрашивал сыщик.

– Нет, никогда. Что мне здесь делать?

– Цель приезда в Россию?

– У отца спросите. Его решение было. Я не стремился сюда попасть. Хоть сейчас бы уехал назад. Не нравится мне здесь. Всё чужое.

– Что так? В Лондоне жилось лучше? – с издёвкой в голосе спросил сыщик. – Насколько мне известно, у вас там нет родственников или я ошибаюсь?

Задержанный проигнорировал вопрос Пракшина.

– По крайней мере, полицейские не увозили в наручниках.

– Если бы вы, задержанный Винкльдорский, не нарушали наш закон и не совершали противоправных действий и здесь бы вас никто не побеспокоил. Слово чести, – спокойно ответил ему Осип Данилович.

Задержанный не реагировал на его слова, упёрся взглядом в пол и глаз на Пракшина не поднимал.

– Расскажите, как вы познакомились с Пелагеей, которая работала служанкой в имении барона де Кардье?

– Это та, что конопатая такая? Случайно на улице встретил.

– Вы сами подошли к ней? – чувствовалось, что Осип Данилович с трудом сдерживал себя.

– Да. А что нельзя? В Англии это не запрещается, она не аристократка, – дерзил задержанный.

– А вот здесь вы очень ошибаетесь, но в данном случае, для дела

эта деталь значения не имеет. Теперь послушайте меня. Хочу напомнить кое-что. Да будет вам известно, Вильгейм Винкльдорский, мы не в Англии. В России, между прочим, у аристократов существуют правила приличия. Вы что же об этом ничего не слышали? Где вы тогда воспитывались?

Преступник не ответил.

Другой бы на месте Пракшина поговорил бы с ним другим языком и тон подобрал бы подходящий, но сыщику некогда было отвлекаться на ерунду, он занимался серьёзным делом и терпеливо проводил допрос.

– И просто так на улице к незнакомым девушкам не положено подходить. Странно, что отец вам не рассказал об этом. Он-то наверняка знал. Как же вас воспитывали? – Пракшин поднял на преступника непроницаемый взгляд, за пеленой которого можно было обнаружить, какая борьба шла в его душе. Сыщик нутром не воспринимал и не переносил подобных людей. Они вызывали у него отторжение и отвращение. Он считал их отбросами общества.

– Любезный, к вашему сведению, меня родители не воспитывали.

Я с няней рос. А она простой деревенской девушкой была. Что не нравится, да? – гримасничал наследник барона Винкльдорского.

– Теперь мне понятно, почему вы так себя ведёте. От таких, как вы и ваш отец, все беды на земле. Ваша няня к этому отношения не имеет. Я уверен, что и ей с вами нелегко пришлось. Так, всё. Достаточно меня морочить ерундой, возвращаемся к делу, – строго наказал Пракшин. – Рассказывайте, зачем вы следили за Пелагеей, а потом ночью пробрались на территорию имения и задушили её?

– Если вы всё сами знаете, зачем спрашиваете? – взвился задержанный.

– Сидеть! – строго приказал Пракшин. – Если я спрашиваю, значит, так положено, – сыщик повысил голос. – Попросил бы не дерзить мне. А то ведь могу призвать к порядку. Потом сами недовольны будете. Отвечайте точно на поставленные вопросы и больше ничего. Кто вас послал убивать служанок?

– Как кто? Отец. Он помешался на алмазе – подарке для русской княжны. Почему-то уверовал, что это подношение французского Императора и загорелся желанием найти его.

– Объясните, почему ваш отец решил, что подарок находится в доме барона де Кардье? – Пракшин добивался от избалованного наследника правдивых показаний.

– Он узнал, что погибшие родные служанки Пелагеи когда-то давно были знакомы со старым князем, которому по наследству достался алмаз. Сам владелец ушёл к праотцам где-то на Севере. Отец рассказывал, но я точно не помню. Вот тогда ему и пришла в голову бредовая идея, что алмаз могли отдать на хранение этим людям.

– Не вижу связки между совершенно чужими людьми и подарком Императора Франции. Сведения, которые сообщил вам отец, не имеют под собой основания. Скажите, зачем нужно было убивать девушку?

– Отец испугался, что она нас выдаст.

– А зачем вы убили сестру Пелагеи, а потом её подругу, которые служили в доме маркизы Нильской?

– Сестра Пелагеи неоднократно видела меня. А подружке могли рассказать. Откуда я знаю? Отец решил, что так будет лучше.

Спрашивайте у него! – Закричал задержанный.

– И вы считаете, что это может послужить основанием для лишения жизни ни в чём не повинных девушек?! – Пракшин от негодования вскочил со стула, бросил на стол ручку и заходил по кабинету, судорожно за спиной сжимая кисти рук. Он очень нервничал и негодовал. В душе Осипа Даниловича поднялось яростное возмущение. Поскольку он находился при исполнении, вынужден был сдерживать себя. Но тяжелое дыхание всё же вырывалось наружу. А мысли, словно загнанные птицы, крыльями бились в голове:

«Вы не люди, вы – варвары, звери!».

Задержанный на расстоянии почувствовал состояние Пракшина и решил, что ему лучше не продолжать.

– Я вам всё