Некрохакер Гробницы - Сергей Александрович Плотников

Карсен хмыкнул.

— Несмотря на попытки говорить иносказательно, вы довольно грубо все обрисовали, Шелки… Однако в целом верно. Продолжайте.

— Мне кажется, в таком случае, стоит избавить магистра Агрима от лишнего внимания! — сам я по жизни с этим не сталкивался, но читал о таком: если роль фигуранта в деле сомнительна, и его не случилось на месте в момент разбирательства, на него могут и рукой махнуть: мол, не стоит труда. Особенно если Агрим сам сложит с себя полномочия и отправится «в отпуск для поправки здоровья». — Если его все же признают виновным после всех наших стараний, неудобно получится. А так — дело неясное. Если против него не будет явных свидетельств, его не объявят в розыск через Канцелярию, так? Или я неверно рассуждаю?

— Мне неприятно это признавать, но… звучит правдоподобно, — скривился Карсен. — Кроме того я пусть и в отставке, но представляю… скажем так, ведомство, периодически конфликтующее со службой, к которой относятся дознаватели.

Даже так. Гвардия Императора конфликтует с… к кому там относятся дознаватели? К службе имперской безопасности, или как она называется? Тоже вполне укладывается в то, что я читал, кстати говоря.

— Я не могу не подать заявку в такой ситуации, — уже по собственному почину продолжил Карсен. — Хотя бы потому, что Имперская Канцелярия обязана направить уведомление о мятеже самостоятельно. Учитывая, что волнения быстро подавили и контроль над столицей восстановлен… Ждать гостей надо недели через три-четыре. Уйти Агриму придется не позднее конца третьей недели. Я верно вас понимаю, что вы именно переход в другой мир имеете в виду?

— Да, вы верно понимаете. Времени маловато, но постараюсь уложиться, — кивнул я. — Подготовка к операции, реабилитация… — я загибал пальцы. — Хм. Получается, что магистру Агриму придется практически сразу после операции переходить порталом — но, надеюсь, с помощью хорошего мага Жизни все получится. Вот мы и подошли к моей просьбе, — продолжил я. — Маршрутный лист для Агрима, мэтрессы Нейгарт, Бьеров и нас с женой в… собственно, мы еще не решили, куда, некогда было. Но в какой-то старший мир, видимо. Нам нужен хороший акушер для мэтрессы Бьер, и хорошее оборудование для продолжения наших с учителем опытов.

— Вы и с нашим оборудованием, смотрю, далеко зашли, — заметил Карсен. — Может, стоит выбрать другого сопровождающего для магистра?

Впрочем, по его тону было совершенно четко слышно, что он спрашивает это не потому, что ожидает, что я передумаю.

— Во-первых, кроме моей… группы на эту роль подходит только магистр Эльм, — вздохнул теперь уже я. — Который очень нужен вам здесь, ведь прорывная разработка в области обмена данными — его. Если он уйдет, такое важное открытие, как Эльм и Агрим сделали в этом мире, может быть навсегда похоронено — как клеточная теория, например! Что приведет к напрасным смертям на поле боя, которые хорошая разведка могла бы спасти…

— Понял, что вы хотите сказать, — жестом остановил меня Карсен. — Об этом мы еще подробнее поговорим после. Про «во-вторых» тоже не надо, вполне понимаю ваше желание не привлекать излишнее внимание определенных сил. Ваши открытия, плюс взятая под личный контроль борьба с мятежом и, фактически, личная победа… будет много вопросов. Лучше расскажите мне, как вы надеетесь добиться успеха там, где потерпели поражение поколения предыдущих исследователей?

Я вздохнул. Тут мэтр Карсен даже не всю глубину моей проблемы понимал. Он-то не знает, что я скрываю. А вот дознаватели могут узнать слишком легко — поднимут записи Имперской канцелярии и узнают, что при переходе с Ошибки пять на Гробницу мастер магии Жизни Эрик Шелки невероятным образом превратился в адепта Эрика Шелки, некроманта. Остается надеяться, что в отсутствии меня глубоко копать они не станут. Обдумать бы все это хорошенько… но пока некогда. Тем более отложить вопрос внедрения мертвого мозга в живое тело на потом мэтр не захотел. Придется объяснять, да так, чтобы понятно получилось и для неспециалиста.

— Я уверен что знаю, в чем проблема. Я читал, что иногда в некоторых мирах на поле битвы рисковали переливать раненым кровь здоровых, чтобы обеспечить их выживание. Иногда это получалось, но чаще — нет, несмотря на все усилия магов Жизни. Реакция была такая же, как та, что описывал магистр Эльм: генерализованное воспаление, отеки, жар, часто в итоге смерть. Из того, что я успел узнать, исследуя клеточную структуру человеческого тела, мне кажется, что в наших телах на клеточном уровне — а может, и ниже, хотя какой там уровень ниже, еще предстоит узнать — есть некий механизм или субстанция, которая борется с любыми инородными веществами, попадающими в тело. Я говорил с многими магами Жизни: все они сходятся на том, что их стимуляция подстегивает работу этой субстанции! Всякий знает, что раны от магии Жизни заживают быстрее, но если рана успела воспалиться, усилится и воспаление… Мэтресса Нейгарт и моя жена страдали именно от этого, пока не нашелся наконец маг Жизни, который решил проконсультироваться с алхимиком — и это оказался я… — я выдохнул. Ну что, залегендировал достаточно? — Так вот, чтобы не допустить такого воспаления, тело должно считать посторонний мозг своим. А для этого надо, чтобы материалы, из которого сделаны сосуды в мозгу, были воссозданы самим этим телом!

— И как вы планируете этого добиться? — резко спросил Карсен.

Выжечь выстилающий эпителий, погрузить мозг Агрима в питательный раствор со стволовыми клетками донорского тела, попросить Тею, чтобы она обеспечила максимально возможную скорость пропитки и стимулировать Жизнью как не в себя. По крайней мере, таков предварительный план — нужно будет сначала хоть на кролике попробовать, что ли! Но говорить это нельзя.

— Извлеку мозг Агрима из черепной коробки, промою специальным алхимическим раствором, который уничтожит выстилающий эпителий сосудов, направляя его магией Воды… Мэтр Нелин, не смотрите на меня с таким ужасом, мэтресса Нейгарт уже дала предварительное согласие! Затем погружу мозг в питательный раствор с особыми клетками донора, которые еще не успели специализироваться… я думаю назвать их «стволовыми» клетками…

— Корневые как-то лучше звучит, — заметил Эльм, который слушал очень внимательно. — Прошу прощения, что влез.

— Мы с магистром Бьером посчитали, что звания «корневых» достойны клетки на раннем этапе деления оплодотворенной яйцеклетки, — объяснил я, — Они как корень новой жизни, а эти как ствол.