Крушение сурка. Том 2 - Владимир Алексеевич Абрамов

Одновременно с этим Китай отказался от расчётов в долларах и евро, а также принудительно, теряя кучу денег, вывел все инвестиции из США и Канады. А это были настолько гигантские суммы, что мировую экономику снова накрыл мировой финансовый кризис. Впервые за многие годы доллар всего за месяц подешевел в два раза. Вместе с ним рухнул курс евро. Многие страны последовали за Китаем, отказываясь от расчётов в долларах США. Это привело к ещё большему падению курса этой валюты.

Курс Доу Джонса тоже резко ухнул вниз, из-за чего Александр из миллиардера с пятью миллиардами в ценных бумагах внезапно превратился в мультимиллионера, чьи акции оценивались примерно в пятьсот миллионов долларов. А поскольку доллар за несколько месяцев подешевел в три раза, то фактически его состояние стало ещё меньше. Впрочем, более ста пятидесяти миллионов баксов (если оценивать в старых ценах), тоже вполне неплохо. Жить можно, даже роскошно, не меняя никаких привычек. На роскошь и зарплаты охране с прислугой хватало, так что переживать их семье было не о чем.

Штаты знатно получили по щам. Их экономику знатно колбасило. Улицы затопило волнами протестов. Чернокожие и прочие маргиналы устраивали погромы и мародёрство по всем штатам. Полиция с трудом справлялась с подавлением беспорядков. Правительству приходилось задействовать армию. В итоге президенту объявили импичмент. Мир висел на грани ядерной войны на полное уничтожение.

Новый президент США резко сменил политический курс. Вместо того чтобы развязывать третью мировую войну и уничтожать всю планету в ядерном пламени, он принёс СССР и Ирану официальные извинения, обвинив во всём прежнее глупое и жадное правительство. Проще говоря, штаты проглотили это дерьмо. Утопленные два своих флота. Сотни разгромленных военных баз в других странах. Экономическое эмбарго от стран коммунистического блока.

Израиль, лишившись покровителя, получил такой сильный удар, от которого будет отходить ещё долго. Его заставили выплатить гигантские репарации и отгрызли от страны больше половины территорий.

В Европе обстановка была не лучше. Хуже всего дела обстояли в Греции и Испании. Там началась массовая безработица. Из-за обесценивания евро покупательская способность населения уменьшилась, а криминогенная обстановка резко ухудшилась.

От этой резкой встряски все страны приходили в себя лет десять. К тому моменту сын Александра вырос и зажил своей жизнью. При поддержке отцовского капитала он открыл свой бизнес… Прогорел, разорился… Потом снова открыл бизнес… Снова прогорел и разорился… Затем ещё раз попытал себя на этом поприще. И на этот раз у него всё шло успешно, фирма развивалась и приносила всё большую прибыль.

За все эти годы сердце Александра так и не успокоилось. Оно лишь немного утешилось. Но он так и не нашёл в нём места для замены Софии на кого-то другого. Поскольку он был взрослым мужчиной в самом расцвете сил, то он не стал хранить целибат. Проблему физической близости он решал самым банальным для богатых мужчин способом — заводил себе симпатичных молодых любовниц-содержанок. Никаких чувств, никаких игр в любовь — исключительно деловые отношения. Он им деньги, они ему актёрское исполнение любовных отношений и разрядку. Если девушка хотела его покинуть — он её не держал, выплачивал хорошее выходное пособие.

Он так и не забросил ни тренировки по боевым искусствам, ни стрельбу. Только теперь ему любые физические нагрузки давались с большим трудом. К нему приезжали мастера боевых искусств со всего мира, устраивая индивидуальные мастер-классы. Стрелял он у себя на заднем дворе, которое правильнее назвать полем.

С годами ему тяжелее становилось держать в руках винтовку. Последний парашютный прыжок он совершил в возрасте шестидесяти лет, то есть в две тысячи сороковом году.

Память, как бы её Александр ни тренировал, его начала подводить. Она у него потихоньку начала ухудшаться после сорока лет. Он лишь изредка из-за лени забрасывал упражнения. Чаще всего он старался делать упражнения на развитие памяти хотя бы по пятнадцать минут в день. Некоторые из них настолько стали ему привычны, что превратились в его привычки. Он старательно запоминал местность, внимательно осматривая её и воспроизводя в голове списком. Он подмечал малейшие детали всего и вся: одежды и поведения собеседников, расположение предметов и тому подобное.

Шульц был уверен в том, что если бы не эти занятия и постоянные попытки запомнить ключевые сведения из мира финансов и спорта, то он бы уже отупел к своим шестидесяти двум годам. А так он ещё мог соображать, хотя уже не так хорошо, как прежде. Сильно не так хорошо. Хуже всего было с его телом. Он надеялся, что занятия спортом, правильное питание, почти полное отсутствие алкоголя и прочих вредных веществ в его рационе, плюс своевременное обследование и лечение у лучших врачей позволят ему до глубокой старости оставаться бодрячком. Вот только у него внезапно диагностировали болезни Паркинсона и Альцгеймера.

Он негодовал из-за этого. Ему всего шестьдесят два года, а у него позвоночник пытается высыпаться в трусы, руки дрожат, словно удерживают работающий перфоратор, мозги пытаются забыть всё, что помнили. Ещё и давление шарашит так, что без вовремя принятых таблеток можно отъехать в Вальхаллу. О каком спорте и стрельбе может идти речь при таких кондициях? Пришлось ему завязать с попытками стать лучшим в мордобее и стрельбе, констатировав, что больше он на такое не способен. От этого ему становилось грустно. Ведь после рестарта он снова будет тем, кто давно не держал в руках огнестрельного оружия.

Вскоре ноги перестали его держать. Он мог ходить лишь, опираясь на трость. Большую часть времени он перемещался по поместью на инвалидном кресле. Давно повзрослевший сын, у которого уже родились и подрастали свои двое детей: сын и младшая дочь, как мог заботился об отце. Он приставил к нему целую бригаду. Пара симпатичных сиделок с медсестринским образованием, дежурный врач, тренер по лечебной физкультуре, массажист и пара горничных. Сестрички и горничные были горячими штучками. Они готовы были на всё ради дополнительных преференций в дополнение к высокому окладу.

Алекс, несмотря на то, что превратился в старую трясущуюся развалину, кое в чём всё ещё был силён. Раз в пару дней у него возникало желание пошалить. А услужливая горничная или медсестра была тут как тут наготове, ещё и устраивали родео без резинки, чтобы постараться залететь от старика. Бастард от миллионера — это как минимум обеспеченные восемнадцать лет жизни.

Дедушка Шульц из ума окончательно не вышел, и всё благодаря тем самым упражнениям для развития памяти, которым он в последнее время уделял больше всего времени,