Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

без ограничений и сладости от щедрой Испанки — хоть какой-то согрев. Ну и компания интересная. От Испанки тайнами несло, как от святой инквизиции. Резкая в суждениях, преподавательница в разговорах иногда выдавала такое, что поневоле задумаешься… о многом.

А Серго, в миру, естественно, Сергей, все поглядывал на штыковую лопату у двери. Ну не место ей в штабе! Наконец не выдержал и спросил.

— Лопата чистая? — обронила Испанка. — Не мешает? Вот и пусть стоит. И вообще это не лопата, а пиньин гунь.

Гиви услышал иностранное слово и оживился:

— Любовь Ивановна, а за границей картошку как копают? Тоже всем городом ездят?

— Ну вы же студенты института иностранных языков! — покачала головой преподавательница. — Вся информация мира перед вами, только читай!

— Ага, «Юманите диманш», — буркнул Серго. — Из доступного. Читал. Чисто партийная газета. А из книг только классика в институтской библиотеке.

— Да, есть такая проблема, — согласилась Испанка. — Правда, решаемая. Но вы ж у меня лодыри. А картошку за границей руками не копают. Ее картофелеуборочными комбайнами собирают. Потом на сортировочный комплекс. Потом в хранилище с климат-контролем. Примерно так в Европе и США. Помощь горожан фермерам не требуется, у них вообще всего четыре процента заняты в сельском хозяйстве и прекрасно справляются, даже переизбыток продовольствия бывает.

— Ничего, и мы скоро будем убирать комбайнами, — убежденно заявил Вано.

Преподавательница скептически хмыкнула.

— Так вы хотите сказать, советское хозяйство хуже капиталистического⁈ — тут же бросился в бой Гиви. — Да мы стали выплавляем больше всех в мире! Мы в космос раньше всех полетели! Мы строим больше всех!

— Советский способ производства действительно менее эффективен, чем капиталистический, — спокойно сказала преподавательница. — И тут ничего не изменить. Нужда заставляет людей работать гораздо лучше, чем речи парторгов на заводских собраниях.

— Любовь Ивановна, что вы такое говорите⁈

— Но это же очевидно, Гриша. Ты посмотри вокруг сам. Ну, что ты видишь? Вот колхоз, которому мы приехали как бы помогать…

— Почему это «как бы»⁈ Сейчас как впряжемся!

— Потому что урожай, Гриша, сгниет на две трети. Толку-то, что соберем? Сортировочных комплексов в колхозе нет. Картофелехранилища не то что без климат-контроля — они вообще сгнили и вот-вот рухнут. Советский Союз — довольно бедная страна, это стоит признать хотя бы для самого себя. Сейчас бедная, и была бедной при царизме тоже. У нас нет дорог. Не хватает электричества. Нет почти ничего из того, что в европейском мире давно считается обыденным… Гриша, у тебя же двоюродный брат моряк, в загранку плавает, неужели ничего не рассказывает? Ну шмотки он точно привозит, на тебе батник фирменный в институте был девчонками замечен и оценен! Ну?

— Так что же, по-вашему получается, что проигрываем капиталистам? — угрюмо спросил Гиви.

— Конечно, проигрываем. На любой завод загляни — повальное пьянство и брак. С таким рабочим классом нам капитализм не догнать. Да и с такими руководящими кадрами тем более.

— Зато у нас образование лучшее в мире! — ожесточенно сказал Гиви. — И в космосе мы первые!

— Образование, — насмешливо кивнула Испанка. — Оно вообще-то не лучшее, дореволюционному сильно уступает. И оно обязательное всеобщее, что не очень хорошо. Тратим огромные средства на обучение тех, кому знания не нужны…

— Да Любовь Ивановна! — возопил Гиви. — Как это не нужны⁈

— А зачем пьянчуге-слесарю всемирная история? — хладнокровно спросила преподавательница. — Вы, кстати, на картошке по той же причине. Слишком много у нас студентов, девать некуда, так пусть хоть картошку уберут. А насчет космоса… это просто оборонный проект. Загнали лучшие кадры в военку и сидим, гордимся непонятно чему. Лучше б те же картофелеуборочные комбайны сделали. Ведь в принципе препятствий нет! Технологии давно отработаны, украсть за рубежом чертежи — вообще не вопрос… А мы вместо этого ракеты клепаем и гордимся!

— Страшные мысли вы озвучиваете, Любовь Ивановна, — с нервным смешком сказал Вано. — Не боитесь?

— Нет, не боюсь, — спокойно сказала преподавательница. — И мысли не страшные, а честные. Отстаем мы в технике, очень сильно отстаем. Только техника — это, по большому счету, не так уж и важно. Что действительно важно — так это для кого мы строим светлое будущее… о, вот они как раз и явились.

— Что? — не понял Гиви.

— Явились, говорю, те, для кого строим социализм! — язвительно усмехнулась Испанка. — И для, кого, кстати, всеобщее обязательное образование явно избыточно! Ну, пойдем изгонять кровососов.

Преподавательница поднялась, одернула спортивный костюм и вышла, легко и непринужденно прихватив по пути штыковую лопату. Приятели переглянулись и двинулись следом.

Те, «для кого всеобщее обязательное избыточно», прибыли в расположение студенческого трудотряда на двух телегах. С десяток парней в сапогах и ватниках спрыгнули с телег и хозяйски забродили между палаток. Один из них, коренастый и широкоплечий, на ходу демонстративно поигрывал ножом с наборной цветной рукоятью. Лицо его оказалось знакомым — именно он притаскивал на тракторе для отряда еду из колхозной столовой. Студентки осторожно выглядывали из палаток, оценивали нежданных гостей. Гости вызывали серьезные опасения. Не то чтобы совсем пьяные, вроде на ногах держатся, но… но на подвиги уже тянет.

— Девчонки, айда знакомиться! — весело крикнул один из парней и со стуком поставил на стол бутыль с самогоном.

Девчонки на всякий случай попрятались по палаткам все.

— А то мы сами придем! — все так же весело продолжил гость. — Задирайте, девки, юбки!

И тут же поперся в ближайшую палатку. Парочка дружков заинтересованно потянулась за ним следом.

Оказалось, что Любовь Ивановна умеет очень быстро перемещаться в пространстве, и старые кости ей не помеха. Серго глазом не успел моргнуть, как она встала между палаткой и нежданными визитерами. А когда парень с бутылью решил отстранить ее, влепила тому звонкую оплеуху.

— Сука!

Рев прозвучал как сигнал, и закрутилось стремительное махалово. Серго расчетливо подпрыгнул в боксерской стойке к коренастому с ножом и сбил его с ног тяжеленным свингом, развернулся и двинул в скулу еще одного… но десять подвыпивших здоровенных парней — это ровно вдвое больше пяти недокормленных студентов, из которых к тому же Гиви и Кацо в боевом плане ничего не значили, ибо были заучками-задохликами. Кацо моментально сбили с ног и начали пинать сапогами, Серго еле пробился к нему на помощь. Втроем они отбивались от десятерых и медленно отступали к штабному домику, пока Гиви тащил за их спинами товарища. Треск от ударов стоял — словно досками дрались.

Их загнали в штабной домик, где Серго встал в несокрушимую стойку в дверях. Потому только он и увидел, что произошло дальше.

Штыковая лопата в руках Испанки крутнулась, словно пропеллер. Хлесткий удар — и