Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

Через месяц их приняли в партизанский отряд «Богатырь» разведчиками. До рейхстага они не дошли. Один поймал пулю в грудь в бою с полицаями. Другого схватили на явке подпольщиков, пытали и повесили на площади. Третьего выдали местные жители, он вместе с командиром отряда богатырем Иваном Быковым отбивался до последнего патрона, вместе с ним и сгорел в подожженном гитлеровцами доме. Одно хорошо — мучений от огня не испытал, умер от ран прежде, чем на них обвалилась пылающая кровля.

Последнее, что он услышал — очень странные слова своего командира:

— Искупил я свою вину перед твоим наставником, малыш, всей своей кровью искупил. Так Леону Ивановичу на небесах и передай. Мол, бил Ванька Быков фашистов изо всех сил, покрошил немерено, авось именно этих и не хватит, чтоб захватить Москву. Кабы не перебитые ноги, напоследок в рукопашную пошел бы, еще б кого с собой прихватил… Передашь?

— Сами и передадите, — усмехнулся юный разведчик разбитым ртом.

— Не, брат, мне в аду гореть. Потому что тварь я конченая, заслужил. А ты вверх лети, к нему. Вам, романтикам революции, на земле не место, чистые у вас души.

Глава 22

Они встретились не в шесть часов вечера после войны и даже не в семь часов у Никитских ворот, как положено в романтических историях. Прошло три года после победного сорок пятого, когда четверо мужчин в простых костюмах и одна изящно одетая женщина как будто случайно сошлись в центре столицы и не спеша пошли памятным маршрутом туда, где все началось когда-то — к Болотному концу. На них поглядывали: на мужчин равнодушно и в основном из-за того, что без кепок, зато женщину провожали оценивающими взглядами. Мужчины — привлеченные резкой красотой ее лица, женщины же пытливо изучали явно иностранный и очень недешевый крой ее одежды.

— Познакомимся, что ли? — со смешком предложил светловолосый мужчина. — А то даже не знаю, как к кому обращаться. Может некрасиво получиться. Если при свидетелях.

— Да я кем был, тот и есть! — тут же вскинулся крепкий брюнет. — Сохранил в целости имя и фамилию, не то что некоторые!

— И совсем не изменился характером, — мягко улыбнулась женщина. — Чуть что, сразу в бой. Вечный спорщик Димка. Как Галя тебя не пришибла до сих пор? Поражаюсь ее любви.

— А мы с ней расстались, вот и не пришибла.

— Димка, а в глаз⁈

— Она сама выбрала, — криво усмехнулся брошенный муж. — Как поняла, что со мной сравнялась, так сразу уважение куда-то ушло. А за ним и остальные чувства. Не, так-то мы не разошлись, внешне все в порядке. Но женат я сейчас исключительно на работе. Восстанавливаю тяжелую промышленность на бывших оккупированных территориях. Там, сами понимаете, кроме руин, ничего пока что нет. Дмитрий Иванович Ким, директор Киевспецпроекта, разрешите представиться. Левка, а ты у нас кто?

— Леон Коси-Кодряну, подпольщик, глаза и уши Украинского фронта, — усмехнулся смуглый худой мужчина. — Но это большой секрет. Потому что по-прежнему — глаза и уши. Режу националистическое подполье на присоединенных территориях.

— Левка, а не боишься, что…

— Легенду сам товарищ Артем подтвердил. И утвердил. Он мой большой начальник. Как-то сумел пробиться к Верховному, оправдался, восстановил положение и влияние. Ну и я в его тени.

— Левка, но эта война же скоро кончится?

— Ребята, вы меня знаете. Я не гордый. Устроюсь в какой-нибудь дом культуры, детей буду учить музыке, песни буду писать.

— Вот по песням тебя и вычислят! — сердито сказала женщина. — У тебя уникальный стиль! Будет листок валяться на улице, найду и сразу увижу, что ты написал!

— Кто любил вычислять, того уж нет, — сказал Леон, и в глазах мелькнул стальной отблеск. — Хулиганы зарезали. Прямо в эвакуации.

— А, ну тогда да, остальные в упор тебя не узнают на всякий случай!

— Любка, а ты чего такая сердитая? — улыбнулся Леон. — Вы же с Димкой только что встретились, вроде не успели полаяться?

— А положено мне, — спокойно сообщила Любка. — Я же аргентинка по рождению, квартеронка, горячая кровь, благородное воспитание, то-се. В узких кругах — товарищ Чанита. А для кругов широких — никто. И звать меня никак.

— Значит, на родину не вернешься? — грустно спросил Леон. — Навсегда там?

Любка достала тонкую сигарету, закурила.

— Так сложилось, Левушка. Прикипела душой к Испании. А здесь… ну кому я нужна? Убийца, разведчица, актриса… здесь вот такие, как Димка, требуются. Страну восстанавливать, социализм строить.

— Любка, ты нам нужна!

— Так вот она я, Левушка. Бери.

Под тихий смех компании Леон подхватил ее на руки и закружил на зависть проходящим мимо мужчинам. Любка грустно смотрела в его лицо, изящно отставив руку с сигаретой в сторону.

— Мальчики, почему вы одни? — спросила она, вернувшись на асфальт. — Ну, я-то понятное дело почему, а вы? Так нельзя!

Ответом ей было неловкое молчание.

— Так, я чего-то не поняла? Димка, а ну объясняй, пока по лбу не получил!

Дмитрий Иванович хмуро отвернулся. Любка недоуменно обвела друзей взглядом.

— Любка, давай я скажу, — вздохнул Николай. — Мы, Любка, жизнь любим во всех ее проявлениях, и женщины у нас были, а у меня так и не одна, и не пять… ну, ты же меня знаешь, да? Лгун, обманщик, ловелас и вертопрах… пытливый исследователь и ученый, путешественник и военный, всё такое… Ну ты же под дверью подслушивала тогда, я знаю! Но тут вот какое дело… Женщины — не то. По сравнению с тобой.

— Колька, ну не городи ерунды! Нашел тоже красавицу со шрамом во всю щеку!

— Да дело не в красоте! Хотя ты вообще-то сумасшедше красивая и подать себя умеешь. Ты, Любка, с нами навсегда. Сквозь огонь. Других таких нет. Ну, мы не нашли. А возьми ту же Галку Панченко — и любящая, и красивая, и честная, и умная — а жизнь изменилась, и отошла она от Димки, как пароход от пристани. Как стала большим начальством в легкой промышленности, так сразу и потеряла интерес к простому инженеру Димке.

— Ребята, обещайте мне…

— Любка, мы ищем! Как найдем достойную, так сразу. А пока что — ты наша и сестра, и жена, и боевая подруга на всю жизнь для всех. Извини, если что не так.

— Все так, — дрогнувшим голосом сказала Любка. — Вы мне тоже… Коля, ну а ты-то как уцелел? Ты в такие жернова попал — там и посерьезней тебя личности сгинули! Прятался все эти годы, да? Коля, найдут! Война