Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

— Даю право ответить, теперь ты правный студент! — оживилась Испанка и уставилась выжидательно.

— Вы не разжигали костры революции, — сказал Серго уверенно. — По возрасту не сходится. Так что с мозгами у нас все в порядке, несоответствия замечаем.

— Я, mi querido, в революции с десяти лет, — спокойно сообщила женщина. — Детства у меня не было — бросила в костер революции ради светлого будущего для вас. Как и мои друзья.

Приятели примолкли. Им, послевоенным детям, революционные времена казались далекой романтикой.

— Повезло, вы родились в эпоху подвигов, — уважительно сказал Серго. — И вы победили.

— Победили. Но нас совершенно не устраивает результат. Через четыре десятка лет власти большевиков мои лучшие студенты вынуждены ночами разгружать вагоны, чтоб не голодать, а их родители до сих пор живут в бараках и полжизни проводят в очередях — это совсем не то, о чем мы мечтали. Мы под пули вставали не ради вот этого всего непотребства.

— Любовь Ивановна! — не выдержал Дато. — Советская республика сначала восстанавливала страну после Гражданской! Потом проводила индустриализацию! Потом воевала с фашизмом! Мы только-только начали нормально жить…

— И это мои лучшие ученики, — покачала головой Испанка. — Критическое мышление вам отбили до самых печенок. У вас же пятерки по мировой истории — а ничего не видите. Как будто слепоглухие. Точно moai de Rapanui, хоть заобижайтесь, но это вы и есть. История Советской республики не является чем-то исключительным. Гражданская и в Испании была, и в США, и много где еще. И не только Советский Союз пострадал от войны, Европе тоже досталось. А жизненный уровень рабочих несопоставим. Гражданская и военная разруха — это отговорки. На самом деле у нас просто решили, что людям ничего, государству все. Называется это непотребство принципом сильного государства. Все остальное — следствия одного решения. Мы боролись против него, но… уступили ради светлого будущего страны. Как итог — у студентов нищенские стипендии, у колхозников — нищенские пенсии и зарплаты, у всех очень скромный уровень жизни и дефицит буквально всего. И еще куча других мерзостей. Вот из-за одной из них я вас и выловила. Я везу первый курс на картошку, а там одни девчонки. Мне требуется силовая поддержка. Вы требуетесь. Спортсмены, комсомольцы и просто красавцы. С комитетом комсомола и руководством факультета я договорюсь.

— Любовь Ивановна, за что⁈ — возопил эмоциональный Гиви. — Мы свое откопали! Что, местные хлопчики девочкам картошку не помогут загрузить⁈

— Вот из-за местных хлопчиков вы мне и нужны, — поморщилась Испанка. — Дима, ты же сам из деревни, объясни товарищам!

Дима, охотней отзывавшийся на кличку Дато, тоже поморщился:

— Ну… да. Подопьют на танцах и полезут к студенткам. Такое может быть. Точнее, будет обязательно.

— А милиция куда смотрит?

— Какая вам милиция в деревне? Один участковый на три села. Только мы, Любовь Ивановна, в этом деле впятером не поможем. У деревенских драки у клуба — любимое развлечение. Получат по сопаткам — снова припрутся. Для них это нормально. Подумаешь, рожи разбиты. А так новый интерес, городские девочки, то-се. Ну и городским принято подвешивать, чтоб не гордились.

— Да? А почему нас не трогали на картошке? — взъерошился Серго. — Ничего такого не помню!

— У нас мужская группа, не сравнивай, — пробормотал Дато. — Спецнабор. Тридцать бугаев, и все спортсмены. И на местные танцы мы не ходили. А пошли бы — огребли б без вариантов. Ради такого дела из соседних деревень подтянулись бы.

— Значит, отказываетесь, — сделала Испанка вывод из затянувшегося молчания.

— Удачно с ночными подработками договорились, неохота терять, — честно сказал Вано.

Женщина спокойно кивнула, плавно поднялась и ушла. Приятели проводили ее озадаченными взглядами и переглянулись.

Они догнали ее на выходе из института — Серго и Гиви.

— Мы с вами, Любовь Ивановна, — беззаботно пояснил Серго. — В смысле, мы двое.

— А…

— А остальные — нет. Мы ведь не друзья, а так… группа взаимопомощи. Компанией легче работу найти, в основном ради разгрузки вагонов вместе держимся. Но жизненные позиции у нас разные. Как выяснилось.

— Вдвоем вы точно от деревенских не отобьетесь, — предупредила она.

— Мы и впятером не отбились бы, так какая разница? Хоть палатки поможем поставить, девчонки намучаются.

— Не погасли еще костры революции, — непонятно пробормотала преподавательница и рассеянно провела ладонью по еле заметному шраму на щеке.

— Любовь Ивановна, а вы воевали? — вдруг спросил Серго.

— В первых рядах, — кивнула женщина спокойно. — Испанские интербригады, военная разведка. Только это — большой секрет. Но вы — мальчики взрослые, наверняка ведь понимаете, что не просто так я вам ставлю не кастильский испанский, а аргентинский, а потому молчать умеете. Спецнабор, м-да. Ваши приятели моей рекомендации не получат. А без нее работа за границей…

— Любовь Ивановна! — выпалил запыхавшийся Вано. — Мы передумали! Можете на нас рассчитывать!

Дато и Кацо за его спиной согласно кивнули.

— О-ля-ля! — оценил ситуацию эмоциональный Гиви.

Женщина неулыбчиво уставилась на припоздавших приятелей.

— А что так?

— Так первокурсницы же! — сделал честные глаза Вано. — Цветник! И мы в нем — садовники!

— Балбесы, — сделала безжалостный вывод преподавательница. — Ладно, спаслись на этот раз. Непромокаемые плащи и сапоги у всех есть? А то мои старые кости намекают, что сентябрь выпадет дождливым и холодным.

— Любовь Ивановна, не наговаривайте на свои кости, они на удивление юные! — на грани фола польстил Вано. — И долгосрочный прогноз обещает сухой сентябрь, вчера по радио слышал!

— Ну-ну, — неуступчиво буркнула преподавательница. — Значит, плащей у вас нет. Ладно, соображу что-нибудь.

К сожалению, кости худой преподавательницы оказались более точными, чем профессиональные синоптики, и палатки ребята ставили под непрекращающимся дождем. И потом сидели в них еще неделю. Естественно, палатки потекли — нельзя к ним касаться изнутри, сразу капает, но разве убережешься? То угол матраса прижмется, то бок сумки. А к постоянной сырости еще и холод добавился, от которого в палатках защиты не было. В итоге кашляли и сопливили почти все. Особую пикантность существованию придавала столовая в виде дырявого навеса над деревянными столами и чуть теплая еда, которую привозили в баках-термосах на тракторном прицепе. Нормальный выезд на картошку, можно сказать, идеальное статистическое среднее!

Но кончается все. Через неделю порывистый злой ветер разорвал облачный покров, угнал остатки дождя куда-то в соседнюю область и улетел следом за облаками сам. Наступила блаженная тишина. Если б не непролазная грязь — чудесный осенний вечер.

Компания приятелей в этот вечер сидела в штабном домике начальницы студотряда и распивала чаи с конфетами. В домике не было печки ровно так же, как и в палатках, но зато было электричество, горячий чай