Дикий - Андрей Алексеевич Панченко

За двадцать минут до первого выстрела нас остановили на посту ГАИ при въезде в город. Инспектор долго изучал документы, записал номера машины и даже заставил открыть багажник. Потом попросил Равиля дыхнуть, потому что лицо у того показалось подозрительно красным. Красным оно было от мороза и ночи без сна, но объяснять это мы не стали. В журнале осталась запись. Нас видели двое инспекторов, водитель автобуса и несколько пассажиров, вышедших покурить. От поста до ближайшего места убийства было почти сорок километров.

Алиби получилось не просто железным. Его можно было сдавать в металлолом по весу. Я подозревал, что Морозов специально рассчитал время. Если это был Морозов. Сам он так и не объявился. Зато объявились все остальные.

На четвёртый день ко мне приехал незнакомый мужчина лет пятидесяти в дорогой каракулевой шапке. Назвался помощником директора рынка и долго объяснял, что его начальник никогда не имел никаких дел с Хайдаром. Потом оговорился, уточнил, что дела были, но исключительно хозяйственные. После этого снова поправился и сказал, что Хайдар просто несколько раз приезжал поговорить.

Я слушал, кивал и пил чай. Мужчина всё больше нервничал. В конце концов выложил на стол список складских помещений и сообщил, что половина из них теперь может быть предоставлена «Кунару» на самых выгодных условиях. Я поблагодарил и выставил его за дверь.

Следом приехали двое коммерсантов. Эти привезли дорогой коньяк, коробку конфет и заверения в вечной дружбе от группы кооператоров, которую они представали. Коньяк я оставил Равилю, конфеты отвёз бабушке, а про вечную дружбу обещал подумать.

Потом появились бандиты. Первые старались держаться уверенно, но явно нервничали под моим спокойным взглядом. Четверо крепких мужиков приехали на двух машинах, попросили встречи, зашли в кабинет и сели напротив меня. Старший представился Аркашей. Фамилию не назвал.

— Мы с Хайдаром никогда не работали, — сообщил он.

— Хорошо.

— И с Кравцовым у нас были тёрки.

— Бывает.

— Мы вообще в ваши дела не лезли.

— Молодцы.

Аркаша помолчал, ожидая продолжения. Я продолжать не стал.

— Просто хотели, чтобы ты знал, — сказал он наконец. — У нас к тебе вопросов нет.

— И у меня к вам пока нет.

Слово «пока» ему не понравилось. Это было видно сразу.

— Мы с миром пришли.

— Так я с вами вроде и не воюю.

— Тогда договорились?

— О чём?

Аркаша снова замолчал. Разговор явно пошёл не так, как он себе представлял. Наверное, ожидал, что я начну оправдываться, отрицать причастность к убийствам или, наоборот, намекать на свои возможности. Я не делал ни того ни другого. В конце концов он поднялся.

— Если помощь понадобится, обращайся.

— Обязательно.

— В любое время.

После этого представители группировок стали приезжать один за другим. Некоторые предлагали дружбу, другие — сотрудничество, третьи уверяли, что всегда уважали ветеранов Афганистана и вообще собирались перечислить деньги в какой-нибудь фонд. Один принёс пачку денег якобы на восстановление сгоревшей базы. Деньги я не взял. Не из-за принципов. Просто бесплатные деньги у таких людей обычно обходятся дороже кредита.

Чиновники действовали осторожнее. Они звонили через знакомых, передавали приглашения на встречи, внезапно находили давно потерянные документы. Земельный отдел за два дня оформил бумаги, которые до этого собирался рассматривать несколько месяцев. Налоговая отложила проверку. В банке нашёлся кредит на удивительно выгодных условиях. Начальник районной милиции лично сообщил Равилю, что готов обеспечить охрану имущества кооператива. Равиль поблагодарил и сказал, что с охраной мы как-нибудь справимся сами и любую проблему решим быстро и эффективно. После этого начальник милиции почему-то больше не звонил.

Следствие по делу Макса разваливалось ещё быстрее. Лена дала новые показания. Потом заговорила бухгалтерша. После смерти Хайдара и исчезновения Кравцова она вдруг вспомнила всё: кто приносил бумаги, кто требовал подписывать задним числом, кто диктовал суммы и угрожал её семье. Экспертиза подтвердила, что моя подпись под протоколом поддельная. Военная прокуратура изъяла часть документов, а Валлиулин направил столько жалоб, что следователи уже не успевали писать ответы.

Обвинение в мошенничестве рассыпалось первым. Затем выяснилось, что деньги, якобы похищенные Максом, никуда не исчезали, а были переведены между счетами по распоряжению той же бухгалтерии. Подделку документов ему тоже вменить не смогли: оригиналы нашли в сейфе Кравцова, вместе с черновиками и печатями. За день до моего отъезда Макса выпустили. Без извинений. Просто открылась тяжёлая дверь, и он вышел на улицу с небольшим свёртком в руках.

Равиль привёз его прямо на дачу. Теперь мы сидели втроём возле недостроенной бани и жарили шашлыки. Мангал Равиль соорудил из половины старой железной бочки. Ножки приварили криво, поэтому под одну пришлось подложить кирпич. Дым тянуло к дому, потом ветер менялся, и он шёл на нас. Макс сидел на перевёрнутом ящике, кутаясь в мою старую ватную куртку. За несколько месяцев он похудел килограммов на пятнадцать. Щёки провалились, волосы отросли, под глазами залегли тёмные круги. Но смотрел он уже нормально. Не как человек, который всё ещё ждёт, что сейчас откроется дверь и его снова позовут на допрос.

Равиль не торопился переворачивать шампуры.

— Сгорит. — Нервничал я рядом.

— Не сгорит.

— Ты мясо хоть раз в жизни жарил?

— Я его ел. Этого достаточно.

— Отойди ирод, я сам дожарю!

Макс смотрел на нас и улыбался.

— Чего лыбишься? — спросил Равиль.

— Соскучился.

— По шашлыку?

— По вам, придуркам.

— Тогда режь лук.

Макс взял нож и принялся за луковицу. Через минуту глаза у него заслезились. Я открыл бутылку минеральной воды. Равиль достал водку, поставил на ящик три стакана и начал разливать.

— Ты завтра во сколько уезжаешь? — спросил Макс.

— В семь выезжаю. Самолёт после обеда, но ещё нужно заехать к Ильичу в военкомат.

Макс отложил лук.

— Серый, может, тебе не ехать?

— Отпуск закончился.

— После всего этого они могли бы дать ещё неделю.

— Кто — они?

Он пожал плечами.

— Твоё начальство.

— Моё начальство пока не знает, чем я здесь занимался. И лучше ему не узнавать.

Равиль покосился на меня.

— Поздно.

— Что поздно?

— Не узнавать. В городе уже такое рассказывают, что мама не горюй. Что ты лично грохнул каждого, кто встал тебе поперёк дороги, а Кравцова вообще расчленил и съел.

Макс усмехнулся.

— Я слышал другую версию. Серёга якобы привёз двадцать человек из Афганистана.

— Откуда ты успел услышать? Тебя только выпустили.

—