Тень землянки - Алла Железнова

на перерождение в новую жизнь в новом, возможно, незнакомом нам мире. И если чародейка ушла из жизни первой, за ней уходят ее тени. Ведь с момента брачной связи их энергия едина. Получается, что и после смерти они вместе.

– А если сет погибает первым?

– Говорят, что есть незримая нить, по которой энергия сета держится за его чародейку и ждет часа воссоединения.

– Выходит, Мистиф не собирается идти на перерождение? – растерялась я.

– Видимо, не представляет своей новой жизни без тебя.

Я немного загрустила.

– Все так стремительно развилось. Как в сказке, – все еще поражалась я.

– Ты же мечтала оказаться в ней, – улыбнулась Ольга.

– Да, но очень бы хотела, чтобы конец ее был счастливым.

– Тогда не вешай нос, – обняла меня Ксения. – Верь! И он будет таким.

«Еще одна», – отметил мой мозг волшебное слово этой части вселенной.

– Хорошо! – твердо уверила я и вернулась к своему мужчине.

– Летим? – уточнил он, заключая меня в объятия.

– Летим.

Вскоре небольшой корабль отстыковался от станции «Апал», и мы направились в систему Цереона, очень похожего на наше Солнце. Отправились не одни. С нами на борту были Чезар, Эливейн и молодой крепкий тень, очень похожий на них обоих. Мистиф нас представил друг другу. Шелдон, которого упоминали чародейки.

К концу первых суток полета я не удержалась за ужином и спросила у леди Эливейн, что побудило назвать ее детей именами с Земли.

– Когда я верила в то, что являюсь простой землянкой, попавшей в аварию и потерявшей память со зрением, мне все же встретился один прямой и открытый человек. Он не юлил, не врал, честно открыл намерения познакомиться, поделился деталями своей жизни. Этот мужчина не высказал недовольства по поводу отказа от мимолетных отношений. И охотно поддержал простое знакомство. – Когда чародейка заговорила об этом, Дантон Стронг заметно напрягся, но не проронил ни слова. Тема явно была ему неприятна. – Я все равно верила в то, что среди землян есть неплохие люди. Имя Ксения – это память о том, что мне удалось пережить, о всем том прекрасном, что удалось познать на Земле: театры с драмами и операми. Слушать их было волнительно. Книги, которые читала мне лжебабушка. Шум волн Часопикского залива. К тому же я носила это имя сама несколько лет. Оно стало моей частью. Просто эта часть отошла дочери при ее рождении. Так я решила. А того приятного мужчину звали Шелдоном.

Сын скромно улыбнулся, а отец саркастично оскалился. Чародейка в ответ на это ему игриво подмигнула, но потом вернула ко мне свое внимание. Меж ее бровями появилась хмурая складочка.

– Я искренне надеюсь, что Шелдон не единственный надежный и честный человек во всем Млечном Пути.

Намек я поняла. Много недосказанных слов отразилось в ее заледеневшем вмиг взгляде. Мистиф незаметно сжал мою ладонь под столом, вселяя мне немного уверенности.

Вечер закончился неплохо. Мой тень общался со мной на разные темы. Мы обсуждали медицину, разность наших культур, он даже читал мне стихи его мира. А я пела ему земные песни о любви, как то делала раньше Анна. После них тень одаривал меня поцелуями.

Так прошли две недели.

– Почему твоя тьма не отступает? – поинтересовалась у него я.

– Видимо, я слишком сильно возрадовался обретению своей половинки. Сила бьет ключом, мне трудно ее сдерживать, – улыбнулся он.

Мой тень был сдержан и учтив и не напоминал о супружеском долге весь наш путь. Бережет мои силы? Боится навредить? Душа потихоньку начинает метаться: нет ли в этом моей вины?

– Совсем недавно мне были отпущены всего лишь дни, – произнесла я с придыханием, глядя на приближающуюся голубую планету. – А теперь я стою здесь, с тобой и вижу еще один пригодный для жизни мир. Анна… я таки добралась до него!

Тень посмотрел на меня с неким сочувствием и нежностью, придерживая за талию. С каждым днем он стал обнимать меня все чаще. Порой сядет или подойдет со спины, заключит в кольцо рук, сложит ладони на моем мягком животике, будто ему так комфортно. Мило, по-семейному. Нежно… Он всегда заботится о моем настроении, лично следит за питанием. Даже несколько раз мы ели одной ложкой и смеялись, как юнцы.

– Мой мужчина, – обернулась я к нему, после очередного ласкового поцелуя в висок. – Моя мечта!

– Моя чародейка с Земли, – не остался он в долгу. – Добро пожаловать домой.

После этой фразы мы вошли в атмосферу Сарфиры. Корабль лишь слегка качнуло, но гравитация корабля справилась, и пассажиры устояли на ногах. Земным технологиям еще далеко до такого прогресса.

Планета оказалась очень красивой под облаками. Север покрыт снегом, юг – коричнево-черным материком. Ледяные участки сарфирийской поверхности перемежались с лавовыми, а меж ними занятые горами и растительностью. Где-то океанами, широкими реками. Вышла такая почти полосатая планета. Будто кто-то взял синие, красные, зеленые и желтые краски и нанес на шар мазки разной длины и корявости. Или три планеты просто собрали в один мир.

– Волшебно! – произнесла я, глядя на нее и голубое небо.

Мистиф накинул на мои плечи теплую серую шубку. Она была длинной, слегка даже касалась пола. На мой рост шубки подходящего размера не нашлось.

– Это мех норгана. Хищника с нашей планеты. Возможно, тебе с непривычки будет холодно. Перестрахуемся? – уточнил он.

– Разумеется, – принялась я застегивать причудливые пуговички, отмечая, что он сам, как и леди Эливейн, Дантон и Шелдон, не собирается надевать нечто подобное. Тени и чародейка из рода ледяных дев. Им холод родной планеты не страшен.

– Будет тяжело идти, скажи.

– Я справлюсь, – уверила я. – Это как подол у платьев, – и я демонстративно приподняла полы шубки, оголяя щиколотки, обтянутые полюбившимся комбинезоном.

– Идем, – улыбнулся медик. – При стыковке положено быть пристегнутым.

Планета встретила меня солнечной, но ветреной погодой. Было холодно, но не морозно. Экзотическая (для меня) растительность стойко держалась и тянулась к Цереону. Некоторые кусты даже цвели! Космодром был прекрасно ухожен, везде фонтанчики, садики, беседки. Стоянки. Простор! Свет и жизнь искрились в этом месте! Новый мир! Новые люди! Настоящая любовь и я!

Сама не заметила, как начала шмыгать носом.

– Какой нежный цветочек мне достался, – стер с моих щек слезы Мистиф.

– Это я от счастья, – постаралась просто взять я себя в руки.

– Чувствую. Я рад, что тебе нравится моя родина.

Сцепившись за руки, мы двинулись вслед за Эливейн и ее семьей. Им все кивали, почтительно склоняли перед ними головы, здоровались. Их все узнавали. Так же узнавали и моего сета. Но все очень удивлялись мне. Необычная, миниатюрная, кругленькая,