Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

По дороге я попросил таксиста остановиться у ночного киоска и купил шоколадку. Нина посмотрела вопросительно.

— Может пригодиться, — пояснил я.

К главному зданию подъехали в начале первого. Охранник в стеклянной будке у входа проверил мой студенческий и кивнул. Нина протянула свой, химфаковский, и он посмотрел на часы над дверью.

— Вы не жилец, — сказал он ей. — Гостевой вход закрыт. С восьми утра, пожалуйста.

— Я понимаю, — ответил я. — Позвоните, пожалуйста, дежурной сектора Б. Я попрошу ее об исключении, один раз.

— Она вам то же самое скажет, — предупредил он, но трубку снял.

Дежурную пришлось подождать. Невысокая женщина в вязаной кофте подошла с журналом под мышкой и с лицом человека, которого подняли из-за ерунды.

— Гончаров, двенадцатый этаж, — узнала она меня. — Что за срочность в первом часу ночи?

— Это Нина Ланская, моя девушка, с химфака, — объяснил я. — Прошу пропустить ее сегодня. Один раз.

— Гостям ночевать нельзя, Гончаров. Вы правила знаете.

— Знаю. Но у нас чрезвычайная ситуация, — самозабвенно начал я, понизив голос, отчего слова зазвучали страшнее и внушительнее.

— Какая?

— Вы понимаете, на меня сегодня напали, — я наполовину сознательно, наполовину невольно потянулся рукой к затылку, который, оказывается, до сих пор саднил, просто я этого не замечал, — сзади. Ударили по голове. В общем, была драка, скорая, потом мы оба давали объяснения в отделении. А сейчас, — я поймал себя на том, что выгляжу для нее, пожалуй, как испуганный подросток, и сам удивился силе своего красноречия и актерского мастерства, — поздно уже. Ну куда она поедет? Ночь на дворе, девушка одна.

Я снова потер затылок, и дежурная потянула меня за рукав к свету.

— Сильно ударили-то?

— Ну, наверное, — неопределенно повел я плечами. — Но фельдшер осмотрел, отпустил под роспись.

— Сосед ваш в комнате? — нахмурилась она, оценив величину шишки на моем многострадальном затылке.

Кажется, ей не понравилось то, что я отказался от больнички. На лице отразилась озабоченность, суть которой я понял не сразу, а когда дошло, подумал, что это очень на руку. Ведь, случись что со студентом на подведомственной территории, отвечать-то ей. А тут я с гематомой на полголовы и отказом от госпитализации. А может, просто волнуется за мальчика — ну а кто я еще в ее глазах?

— У родственников мой сосед. Утром вернется, — ответил я.

— Я с ним побуду, присмотрю, — вмешалась Нина, которая все поняла. — Паспорт у меня с собой. Запишите, пожалуйста, мои данные.

Дежурная вздохнула и протянула руку за паспортом.

— Одного вас тоже сейчас оставлять… Ладно. Но мне утром смену сдавать, за каждого гостя отвечать придется.

— Мы вместе подойдем перед вашей сменой и вернем пропуск, — пообещал я. — Во сколько нужно быть у вас?

— До восьми. С паспортом, ко мне лично. Девушка, это вас касается.

— До восьми я спущусь, — подтвердила Нина. — Спасибо, что разрешили.

Дежурная посмотрела на нас обоих и повернулась к охраннику:

— Пропускайте, под мою запись.

Он кивнул нам на дверь. На внутренней проходной сектора дежурная раскрыла журнал, переписала данные из Нининого паспорта и выдала бумажку.

— Пропуск временный, до восьми утра, — сказала она. — Опоздаете, будете объясняться с комендантом, оба.

— Не опоздаем, — сказал я и достал из кармана шоколадку. — Это вам к чаю. Спасибо, что пошли навстречу.

Она хмыкнула, но шоколадку взяла.

— Идите уже. Только тихо.

Поднялись мы совершенно бесшумно. В комнате я включил свет и первым делом убрал с кровати учебники и распечатку от ребят Игната. Нина повесила куртку на спинку моего стула и села на кровать, оглядывая комнату.

— Воды хочешь? — спросил я.

— Хочу.

Я сходил на кухню за стаканом воды. Поставил его на стол, а она поймала меня за руку и потянула к себе. Тогда я сел рядом и обнял ее. Нина сама подвинулась ближе, положила голову мне на плечо, а потом подняла лицо, и я ее поцеловал. Целовались мы долго, а потом я задел ушибленным затылком стену и зашипел. Нина засмеялась и осторожно погладила меня по голове, пониже шишки.

Потом мы ненадолго отстранились, держась за руки. Нина провела пальцами по моей щеке и тихо попросила:

— Выключи свет.

Я поцеловал ее еще раз и потянулся к выключателю у двери.

Глава 16

Перед стартом

Кантемир вернулся в общагу, когда я, отчаянно зевая, сидел за столом с распечаткой от ребят Игната. До понедельника им нужно было понять, с чего начать проверку восстановления связи.

Размышления прервал звук провернувшегося в замке ключа.

Сосед вошел с сумкой на плече и остановился возле меня.

— Ты в порядке, — удовлетворенно заметил он вместо приветствия, скинув сумку, после чего подошел ближе. — Давай, раненый боец, показывай свои боевые шрамы.

Я наклонил голову. Он профессионально потрогал шишку, и я дернулся.

— Нормально, — оценил Кан, видимо, повидавший столько спортивных травм и ушибов, сколько мне во сне не снилось. — Остальное цело?

— Ладони ободрал, когда падал, ну и все.

Про легкий сотряс и ночь с Ниной, во время которой я растряс голову еще больше, рассказывать не стал. Мы с ней были друг у друга первыми, но опыт прошлой жизни позволил мне не просто не стушеваться, но и пробудить в Нине настоящую страсть. Повезло, что защитные изделия нашлись в столе Кантемира в большом количестве. В общем, мы так и не поспали, и Нина ушла утром еще до восьми. Мы вместе спустились на вахту, дежурная отметила выход, забрала временный пропуск, и девушка, одарив меня напоследок горячим поцелуем и таким многообещающим взглядом, что я чуть было не затащил ее обратно к себе в берлогу, уехала домой.

— Как же ты от Кречетова так отмахнулся, что тот рухнул и в больничку попал? — спросил Кан, садясь на свою кровать.

Я рассказал все как было, за исключением договора с системой.

— Слушай, этот Кречетов совсем дурной? — эмоционально воскликнул Кантемир. — Полез за тобой прямо под камеру, капец. Значит, серьезно разозлился. Запись хоть