Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

Дежурный снова записал, заглянув в другой лист. С охранником, видимо, уже поговорили.

— Сильно вы его, Гончаров, — сказал он. — Боксера. Одним ударом.

— Он замахнулся и оступился, а я попал ему в скулу. Собственно, он сам упал, — ответил я. — Только запишите, пожалуйста, с чего все началось. Сначала удар сзади, потом я пошел к охране, и он снова полез ко мне.

— Запишу то, что подтверждается, — спокойно ответил дежурный. — Запись у ворот мы видели. Первый удар в кадр не попал, это ваши слова. Так и напишем: с ваших слов.

— Не мои, меня врач скорой осматривал, у меня на затылке ссадина и шишка на полголовы, я же не сам это сделал, — возразил я.

Тут в коридоре хлопнула дверь, и я с удивлением услышал Нинин голос. Сама меня нашла? Или, вероятно, ее тоже привезли для дачи показаний, чтобы разобраться, что я там делал. Вот это свидание! Что может быть романтичней, чем вечер в КПЗ, правда, система? После пережитого всплеска адреналина сарказм пер из меня особенно злобный, но системе, думаю, было плевать. Ей, кажется, вообще была близка позиция за любой кипеш с Гончаровым, даже с голодовкой, лишь бы я не жил скучно.

Услышав голоса в коридоре, дежурный поднял голову, тоже прислушался и вышел.

Вернулся он через несколько минут вместе с Ниной. Она коротко посмотрела на меня и тихо села на стул у двери.

— Госпожа Ланская подтверждает, что пригласила вас и собиралась с вами уйти, — сказал дежурный, садясь и пододвигая мне лист. — Читайте. Если все верно, подпишите.

Убедившись, что все верно, я подписал.

— Пока достаточно, — сказал дежурный, забирая лист. — Впрочем, вызвать можем еще, если откроются новые обстоятельства. Телефон у вас разбит, как вас искать?

— Общежитие в главном здании университета, сектор Б, блок тысяча двести тридцать четыре, левая комната, — сказал я. — Или через Нину, если она разрешит.

— Разрешаю, — сказала Нина и продиктовала номер коммуникатора.

Дежурный вернул мне документы и телефон.

Я убрал студенческий, а телефон повертел в руке. Завтра или в понедельник отнесу его в ремонт. Если быстро не починят, куплю другой и узнаю, как сохранить номер. На него звонили из дома, Игнат, Даня, ребята из группы — оставаться без связи сейчас было себе дороже.

На крыльце отделения было холодно, Нина, молча вышедшая вместе со мной, ссутулила плечи и сунула руки в карманы.

— Как ты, Ром? — спросила она тихо, глядя мне в лицо.

— Затылок гудит, — признался я. — Но больше всего я сейчас хочу есть. Мы вроде ужинать собирались?

На лице Нины отразилось облегчение, видимо, ждала она чего-то похуже.

— Ром, прости, пожалуйста, я спустилась, а тебя нет, — заговорила она быстро и сбивчиво. — Мама сказала, что ты ушел. Я ей все высказала, Ром. Все.

— А узнала как? — спросил я. — Телефон-то у меня разбит.

— Вот именно. Набрала тебя — недоступен. Еще раз — недоступен. Побежала к будке, а охранник говорит: увезли вашего молодого человека, и второго тоже, только второго в больницу. Я такси поймала и сюда.

Значит, сама приехала, не городовые привезли. От этих слов на душе сделалось тепло и радостно, подумалось даже, что, может, оно того стоило. В конце концов это же не я сейчас валяюсь в больничке. А такая забота от Нины дорогого стоит.

— А Кречетов откуда знал, где меня ждать? — спросил я.

— Не знаю… — тихо ответила девушка. — Я никому не говорила, что ты придешь. Я ведь и сама не знала.

И в самом деле. О том, что я иду к Нине, знал… да никто об этом не знал. Девчонкам я сказал, что надо кое с кем встретиться, но без уточнений. Да и глупо это, девчат наших подозревать. А пацаны не знали, я им…

И тут я вспомнил про Кана. Телефон лежал у меня в кармане мертвый. Сосед позвонит, услышит «абонент недоступен» и сорвется от дяди ночью в общагу меня искать. С него станется.

— Нин, дай коммуникатор на минуту, — попросил я. — Надо соседа предупредить, пока он меня искать не поехал.

Она протянула мне аппарат, и я набрал по памяти номер Кантемира, благо на память на числа никогда не жаловался.

— Слушаю, — настороженно ответил он. Номер-то был незнакомый.

— Кан, это я. Звоню с Нининого. Я тут телефон разбил… — Хотел соврать, что споткнулся неудачно, но не стал. — Ты это… Если позвонишь, а номер будет недоступен, ехать искать меня не надо. Я в порядке.

— Как разбил? — сразу спросил он. — А что случилось?

Вздохнув, я ответил как есть:

— Кречетов. Подкараулил у Нининого дома, ударил сзади… ну и, короче говоря, я отмахнулся, он споткнулся и упал неудачно, что ли, в общем, теперь лежит в больнице, а я только что из отделения, объяснения давал, меня отпустили.

Сказал и представил выражение лица Кантемира, который сам же учил меня драться и прекрасно знал мой уровень, а тут «да просто подрались, теперь профессиональный боксер в больнице, а я так, погулять пошел». Не выдержал и рассмеялся, хотя по правде в ситуации смешного было мало.

— Я сейчас приеду, Ром, — решительно сказал Кантемир. — Где ты?

Вообще, иногда складывалось ощущение, что он старше не только Ромки, но и того меня, который прожил жизнь, — слишком взрослым и ответственным князь был для своих лет. Будто его сызмальства нагрузили обязательствами, забыв дать детство и молодость.

— Не надо, — убежденно проговорил я. — Послушай, Кан, меня фельдшер осмотрел, рекомендации дал. Мы с Ниной сейчас поедем ужинать. Боксер-то все равно в больничке отлеживается, сегодня меня точно никто не тронет. Оставайся у дяди, завтра вернешься — расскажу все подробно.

— Ладно… — сказал он, помолчав. — Но, если что, Ром, звони с любого номера. Хоть в три ночи.

— Позвоню, — благодарно улыбнулся я и понадеялся, что Кантемир это слышит. — Спасибо.

Я вернул Нине коммуникатор.

— Он в гостях? — спросила она.

— У дяди Магомеда, — кивнул я. — Поехал с ночевкой. Отплясывать семейные танцы и выражать родственное уважение.

Нина понимающе улыбнулась и кивнула каким-то своим мыслям.

— Куда поедем? — спросила она, пряча аппарат.