Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Городовой велел охраннику отложить ленту. Заберут для проверки. Меня пока отпустили, но могут еще вызвать…

Сказав это, я нахмурился, потому что пленка могла пропасть или запись оказаться испорченной, мне доводилось с таким встречаться в своем мире. Но буду надеяться на порядочность городовых… и на лучшее.

— Ром, ты, кстати, Йосе напомни про фотографию, которую он сделал, — словно прочтя мои мысли, заметил Кантемир. — От этого типа теперь чего угодно можно ждать.

— Напомню. Заодно узнаю, когда он сможет проявить пленку.

Кантемир помолчал, глядя в пол, потом посмотрел в глаза:

— Ты понимаешь, что Воронцов на этом не остановится? Кречетов лежит в больнице, и он просто пошлет другого амбала или каких-нибудь уголовников. Или еще как-то начнет тебе палки в колеса ставить, у них непростая семья.

— Да, этот боксер кричал, что Воронцовы могут меня выпнуть из универа, но я в этом, честно говоря, сомневаюсь. Ощущение, что они не понимают, кто я. Не проверяли, видимо.

— Рекордсмен Подтверждения, которому государь руку жал и с которым великая княжна Евгения Георгиевна танцевала? — ухмыльнулся Кантемир. — Ну да. Если б Воронцов знал все это, вряд ли бы подослал боксера. А Нина что?

— А Нина сказала, что замуж за Влада не пойдет. Сегодня поговорит с ним при родителях. Надеюсь, после этого тот отстанет. А если нет… начинать бояться раньше времени не буду.

— Да я не предлагаю бояться, но что, если он откажется слушать? — спросил Кан. — Скажет, что все уже договорено. Или согласится, а к тебе опять кого-нибудь пришлет?

— Тогда придется что-то предпринимать. Только сначала дождусь, что он скажет Нине — она хочет сама с ним поговорить.

Кан посмотрел на меня с сомнением, и тут перед глазами всплыло окно. Помня, как он в прошлый раз переживал из-за моего остекленевшего взгляда, я делано зевнул и сказал:

— Давай, дружище, переодевайся пока, а я подумаю над задачкой ребят Игната.

Уставившись в лист на столе, я спокойно изучил сообщение системы:

Задание: добиться прекращения давления Владислава Воронцова из-за ваших отношений с Ниной Ланской.

Условие: требования прекратить отношения должны быть отозваны, а действия по принуждению прекращены.

Срок выполнения: до 23:59 20.12.2003.

Награда: «Вокальное мастерство» — уровень мастера. Абсолютный музыкальный слух. Способности постоянные. Начисление после выполнения задания.

Отказ от задания: изъятие собственного навыка игры на гитаре на 7 суток с автоматическим возвращением.

Невыполнение принятого задания в установленный срок: постоянное отчуждение собственного навыка игры на гитаре. Возврат не предусмотрен даже при повторном самостоятельном обучении.

[Принять] [Отклонить]

Смогу ли я жить без гитары? Не неделю, а всю жизнь?

Инструмент я освоил сам, задолго до всякой системы и еще в той жизни. Сколько вечеров просидел, пока пальцы не начали попадать куда надо, сколько раз бросал трудное место и возвращался к нему. Теперь все это можно было потерять из-за того, что Воронцов к назначенному числу не пожелает оставить нас в покое.

Награда была… неплохой. Из разряда: ладно, пусть будет, не помешает. Но я же не собирался делать карьеру музыканта. Вокал уровня мастера хотелось получить, но не с риском потерять навык игры на гитаре.

За отказ отнимут умение на неделю. Паршиво, но переживу. А с Ниной я и без задания собирался быть вместе. Значит, принимать только потому, что все равно придется разбираться с Владом, — плохой расчет. Добиться своего я мог и позже декабря, а вот системе будет плевать, сколько мне не хватило: месяца или одного дня.

Я почти нажал «Отклонить», а потом подумал: струсил, Гончаров? Ради любимой не готов рискнуть? Сам же сказал, что все равно будешь с Ниной, так чего давать заднюю?

Приняв задание, я прикинул план действий и кивнул сам себе.

— Что такое, Ром? — поинтересовался Кан.

— Да нашел вроде кое-какое решение.

— Понятно… — сказал он. — А что насчет завтра? Бежать сможешь? Или мне искать другого?

Прислушавшись к себе, я не ощутил никаких последствий удара Кречетова, но все же спросил:

— Врач на стадионе будет, как думаешь?

— Будет, спорткафедра без врача не проводит.

— Тогда я сегодня схожу на осмотр, к вечеру скажу точно. Если скажет, что можно катафалк не заказывать, буду как штык. Ты только на всякий случай запасного пока предупреди, чтобы у вас был человек. А что за отбор? Куда из него выходят?

— В общий университетский финал, — ответил Кан. — Там, в общем, двенадцать команд, три забега по четыре. Первый курс побежит в одиннадцать. В общий финал выйдут две команды с лучшим временем из всех двенадцати, а там уже ждут две четверки старших курсов, они свой отбор прошли на неделе. Победители побегут за университет на московском межвузовском. Я двух ребят на средние этапы позвал, оба в школе бегали.

Два места на двенадцать команд? Шансов, откровенно говоря, маловато, учитывая, что я бегать начал недавно, но у меня есть системные усиления, в том числе по координации, да и Кан бегает на высоком уровне. Значит, побороться можно, а ради такого стоило выйти на дорожку.

— Значит, завтра познакомишь меня с ребятами. А твой новый бегун сегодня утром приходил? Который «вот те крест на пузо»?

— Я ему еще вчера вечером позвонил и перенес на понедельник, — ответил Кан. — Сказал, в субботу я в отъезде. Он даже обрадовался, сказал, что тогда подрыхнет подольше.

Мы посмеялись, потом я решил выяснить, как там Нина.

— Кан, дай телефон на минуту. Хочу позвонить Нине.

— Бери, — легко сказал он, протягивая трубку. — Скажи ей, что этот номер до понедельника мой и твой.

«А в понедельник кровь из носу надо отнести свой телефон в ремонт», — подумал я.

Номер Нины со вчерашнего дня у Кана сохранился, так что я просто перезвонил на него же.

— Нин, это я. Удобно говорить?

— Ром? Да, я уже дома. Ты с чьего номера?

— С телефона Кана. Запиши его, это для срочной связи, пока я свой не отремонтирую. Я чего звоню, помнишь я тебе про эстафету говорил? Так вот, она завтра. С одиннадцати я буду на университетском стадионе. Приходи поболеть, если сможешь.

— Ром, я очень постараюсь, — пообещала она. — Сегодня у меня разговор, ты знаешь какой… а дальше как получится. И вот еще что… — она понизила голос, — мне было очень хорошо