Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

class="p1">Глядя на него, я моргнул, не в силах поверить в произошедшее. Секунду назад этот человек казался мне таким же несдвигаемым, как днем у проходной, а теперь лежал у моих ног после одного удара.

Моего удара.

Одного.

Я как чертов Ванпанчмен. Или ирландский цыган Микки из того фильма Гая Ричи.

Решил бы, что это мне снится, если бы уже не пережил воскрешение в чужом теле. После такого кругозор и пределы веры, знаете ли, очень расширяются.

Все эти мысли — от решения врубить везение до фильма Гая Ричи — пронеслись единым блоком за долю секунды, а мне теперь осталось пережить последствия, ведь они обязательно нагрянут. Поэтому сейчас важно было просчитывать каждое слово и шаг.

Отступив на шаг, я поднял руки, чтобы охранник видел.

— Выходите! — крикнул я в сторону будки. — Тут человек без сознания. Вызовите скорую!

Телефон мой лежал у ограды экраном вниз. Я поднял его: экран треснул наискосок и погас, кнопки нажимались впустую. Писец котенку. От наклона головы в глазах у меня резко потемнело. Похоже, и правда сотряс. Надеюсь, легкий.

Тем временем недалеко разошелся трелью свисток — к нам уже бежал городовой в форменной куртке, придерживая фуражку.

— Отойти от него! — на бегу приказал он. — Руки чтобы я видел. Кто бил?

— Я, — ответил я и отошел еще на шаг. — Но сначала он ударил меня сзади, вон там, у ограды. Я пытался уйти к охране, а он пошел за мной. Посмотрите запись у калитки, там камера.

Немолодой усатый городовой присел над Кречетовым, приложил пальцы к шее и недоверчиво посмотрел на меня снизу вверх.

— Запись — это потом, — сказал он, поднимаясь. — Ответный удар сам по себе ничего не объясняет, молодой человек. Лежит-то он, а не вы.

— Поэтому и прошу посмотреть все, что записалось, — ответил я. — И спросить охранника: я звал его на помощь до того, как пришлось защищаться.

— Старший городовой Доронин, — представился он. — Предъявите документы.

Я достал студенческий. Городовой прочел, сверил лицо и спрятал билет в карман. Мне это не понравилось, потому что вечер окончательно переставал быть томным.

Из будки вышел охранник, тот самый, который выводил меня за калитку.

— Скорую вызвал, — сообщил он, подходя. — Сказал, что человек без сознания.

— Вы их знаете? — спросил городовой.

— Этот молодой человек ждал Нину Ланскую, барышня проживает в этом доме, — ответил охранник. — С ней и пришел, я его сам во двор пускал. Потом по распоряжению жильцов вывел за ограду.

— А этого знаете? — Городовой кивнул на Кречетова.

— Первый раз вижу. Слышал, как парень мне кричал, и вышел. У нас камера над воротами пишет, все на ленте.

— Пойдемте посмотрим, — сказал городовой. — А вы, Гончаров, стойте здесь.

Они ушли в будку, а ко мне подбежал второй городовой, помоложе. Ждать пришлось недолго, старший вернулся буквально через несколько минут, и лицо у него было уже другое.

— Видно, как вы отходите к калитке, — сказал он. — Видно, как он идет за вами, тянется к вам и замахивается. Удар ваш тоже видно. Что было до этого, у ограды, в кадр не попало.

— Сохраните всю запись, пожалуйста, — попросил я охранника. — С того момента, как вы вывели меня за ворота.

— Сохранит, — подтвердил городовой и повернулся к охраннику. — Эту ленту пока отложите. Заберем для проверки.

Вскоре приехали медики. Пока Кречетова укладывали на носилки, фельдшер осмотрел меня, ощупал затылок и посветил в глаза. Спросил, терял ли я сознание, кружится ли голова. Я рассказал и про удар, и про колокола, и про то, как потемнело в глазах. Он еще немного повозился со мной, предложил съездить до больнички, но я отказался. Тогда он оставил рекомендации и уселся в машину, увозя бессознательного Кречетова.

— Поедете с нами в отделение, — сказал старший городовой. — Дадите объяснения.

Я бы, конечно, предпочел дождаться Нину. Но, судя по тому, как долго ее не было, она уже и не собиралась выходить. Ну что ж, остается только поаплодировать ее мамаше.

Мне же в любом случае ничего не оставалось, тут налицо телесные средней тяжести, ехать все равно надо. Так что я кивнул и полез в подъехавшую машину.

* * *

В отделении меня посадили на скамью в коридоре, потом позвали в кабинет дежурного. У него на столе уже лежали мой студенческий и разбитый телефон, которые успели изъять по дороге.

Дежурный, плотный человек лет сорока, начал с самого неудобного:

— Человек без сознания после вашего удара, Гончаров. Отвезли в больницу. Рассказывайте с этого места.

— Ударил я один раз, и то отмахнулся скорее, потому что драться не умею, — начал объяснять я и, наткнувшись на скептический взгляд дежурного, добавил: — Мне повезло, что он споткнулся.

— В это охотно верю, это и запись с видеокамеры подтверждает, — одобрительно хмыкнул тот. — Все-таки Кречетов на ринге пропускал куда более страшные удары и оставался на ногах.

— Говорю же, повезло. Может, у него там из-за резких движений сосуд в голове лопнул? Он какой-то злой был, на нервах. А вообще, началось с того, что до этого он ударил меня сзади, в затылок. Нет, даже еще раньше: днем Кречетов приходил в университет, требовал прекратить общение с Ниной Ланской. Обещал переломать ноги.

— Кто-нибудь слышал угрозу? — уточнил дежурный.

— В тот момент мы стояли вдвоем. Потом подошел мой сосед по комнате в общежитии, Кантемир Атажукин. При нем Кречетов уже грозил отчислением и новой встречей без свидетелей. Еще Иосиф Лапидус сделал кадр с ним. Пленка пока не проявлена.

— Откуда вы знаете его фамилию?

— Сосед его узнал. Кречетов боксер, Атажукин смотрел его бои по телевизору.

— Кто его к вам присылал, он сказал?

— Сказал только, что прислали. Кто, не назвал, хотя я спрашивал. Чей это приказ сегодня, не знаю.

Дежурный записал.

— Ну хорошо. Днем вы поругались, вечером встретились у дома вашей девушки, слово за слово…

— Нет, — поправил я. — Я ждал Нину, об этом охранник знает. С Кречетовым мы встречаться не договаривались. Он подошел сзади.

— А почему вы ждали на улице, а не во дворе?

— Меня попросили выйти за ограду. Мать Нины не хотела, чтобы я ждал во дворе.