Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

по дорожке, за дугой с конусами свалился к бровке вторым и держался за парнем с первой дорожки. Проследив за ним взглядом, я неторопливо потрусил по газону обратно к финишу. Судья уже расставлял третьи этапы, Макар с поднятой рукой был вторым. Дамир вышел на последнюю прямую, и его шаг стал короче.

Макар пошел рано — я это отчетливо видел, за последние дни понимание механизма передачи, кажется, отпечаталось у меня на подкорке. Он глянул через плечо, увидел передающего метрах в семи и начал разгон, а Дамир ближе подойти уже не мог. Внутри зоны Макар сбросил скорость почти до шага, обернулся снова, и палочка легла ему в правую руку у самого конца зоны. До черты успели, но пока они топтались, мимо прошел принимающий из синих, и Макар ушел на круг третьим.

Затаив дыхание, я глядел на парней, и сердце колотилось в груди, то ли еще не успокоившись после своего забега, то ли из солидарности с остальными.

Половину отставания Макар отыграл на дальней прямой и к передаче подошел вроде неплохо. Кантемир принял палочку левой, чисто, с ходу… и рванул с места в карьер. Несся он как бешеный, я бы так честно не смог, даже обошел синюю майку на вираже, но финишировал все равно вторым, далеко за четверкой с первой дорожки.

— Время победителя первого забега — три тридцать шесть и две, — рявкнул мегафон. — Второе место — три тридцать девять и четыре.

Три секунды отставания — это много, но Макар своим ранним рывком потерял для команды больше.

— Потом, — бросил Кан, не дав Макару начать извиняться, тот явно чувствовал себя виноватым. — Куртки надевайте, чтобы не остыть, сейчас посмотрим второй забег.

Дальше мы наблюдали уже со скамьи. Время победителя оказалось хуже нашего почти на две секунды, но оставался еще третий забег. Теперь все должно было решиться. Я почувствовал, как напрягся и ладони у меня вспотели. Понятно, что я не рвался в чемпионы-легкоатлеты, но все-таки… Всегда не любил проигрывать, хоть в «Дурака», хоть в боулинг, хоть в компьютерные игры, которые любил и в свои сорок с чем-то. А тут что-то посерьезнее, да и шанс есть! Ну и Корф со своим пренебрежением к моей команде тоже, конечно, повлиял.

В общем, я ревниво провожал глазами каждого, кто выходил на последнюю прямую, мысленно прикидывая, смогут ли эти парни побить наш результат. Упражнение настолько же глупое, насколько и бессмысленное, но укротить ретивое я уже не мог.

Рванул третий забег: раз передали палочку, два… финиш! Мегафон объявил: три сорок и три десятых.

По нашим подсчетам, мы все же проходили вторыми. Подскочив со скамьи, мы ринулись к судейскому столу и дождались протокола. В списке прошедших в финал стояло: «Атажукин», три тридцать девять и четыре.

Есть! Прошли! Я чуть не заорал в голос, а вот Кантемир, тоже напряженно ждавший результатов, не сдержался:

— Да-а-а!

Дамир схватил Макара за шею и потряс. Тот засмеялся, Кан хлопнул меня по плечу, а я тупо счастливо улыбался и никак не мог перестать, рот сам растягивался до ушей — ну как же, мы, спонтанно собранная команда перваков, прошли вторыми из двенадцати. Не, ну а чего бы мне в легкоатлеты не податься? Берегись, Усейн Болт, Гончаров на подходе!

Только тут я опомнился и обернулся, рыская глазами по полю.

Нина все еще стояла у ограды рядом с Воронцовым и просто смотрела на меня. И этого мне пока хватило.

— Финал в половине первого, — сказал Кан. — Давайте разберем передачу. Макар, почему так рано ушел?

— Я на Дамира посмотрел, а он далеко, — принялся оправдываться Макар. — Но шел в темпе. Ну, я и стартанул.

— В темпе я шел только с виду, — возразил Дамир. — У меня после второго виража ноги ватные уже были. Ближе подойти не мог, ты сам видел.

— Я думал, ты еще прибавишь, — сказал Макар. — А когда понял, что не сможешь, пришлось тормозить. Я же боялся, что не успею разогнаться и ты в меня упрешься.

— Попробуй подождать подольше, — проговорил я. — Вон до той белой линии, перед зоной. Дай ему ближе подойти. И разгоняйся параллельно, ты же видишь, догоняет он тебя или нет.

Макар вернулся на место принимающего и посмотрел на белую линию.

— Отсюда ее хорошо видно. Только тогда он меня догонит раньше, чем я разгонюсь.

— Вот и хорошо, — сказал Дамир. — Пусть лучше я тебя догоню, чем ты будешь меня на шаге ждать. А если совсем умру, крикну «жди».

— Лучше так и кричи: «Умира-а-а-аю, тащите гроб и оркестр», — посоветовал я, и все заржали.

Давно пора было разрядить атмосферу, а то что-то больно мы загнались. Так к финалу просто перегорим.

— Ладно, — отсмеявшись, кивнул Кан, — тогда так и попробуйте.

Они прошли зону шагом, потом трусцой, и напоследок Дамир нарочно повторил трек вяло, еле переставляя ноги, а Макар подождал еще полшага.

— Вот так, — сказал Дамир, отдавая ему палочку. — Если я такой, жди.

— И до конца зоны не тяните, там уже поздно догонять, — добавил Кан, после чего посмотрел на меня. — Ром, ты врачу обещал показаться.

Большого смысла я в этом не видел, но послушно потащился к стартовой зоне. Врач, та же женщина с красным крестом на рукаве, посветила мне в глаза и расспросила, не кружилась ли голова при беге.

— Ничего нового, — ответил я. — Шишка на затылке болит, только если потрогать.

— Тогда бегите финал, — разрешила она. — Станет хуже — сразу сойдите, это не позор.

До финала мы отдыхали на скамье, сидя в куртках. Невысокий финишер команды Корфа делал ускорения по дальней прямой, и Кан следил за ним краем глаза.

— Мне бы палочку метров на пять раньше него, — сказал он. — Тогда поборемся.

— Постараюсь дать больше, Кан, — пообещал я.

Неожиданный успех меня, можно сказать, окрылил. Так что мысленно я Болта уже трижды обогнал и твердо вознамерился побить собственный утренний рекорд, выложившись до предела.

Был соблазн обратиться к системе, но я даже не стал пытаться — не хотелось обесценивать радость, да и свои усиления от нее я уже получил, достаточно. Выиграем с тем, что есть, — хорошо. А нет так нет.

Финал бежали четыре команды, причем две —