Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

Жребий дал нам вторую дорожку, команде Корфа — четвертую, первокурсникам, которые утром обошли нас на три секунды, — третью. Я снова встал в колодки, чувствуя, как волнение переходит в кураж и в кровь выплескивается адреналин.

Выстрел!

Первый вираж я прошел быстрее, чем утром. На дальней прямой поравнялся с бегуном справа, затем догнал и первого из команды Корфа. Ноги уже налились тяжестью, но на морально-волевых, вытащив из организма все, чего там в прошлой жизни отродясь не ночевало, на последнем вираже я смог прибавить еще.

Последние сто метров — вот-вот, еще немного, только дотерпеть! Дамир уже ждал. И, подавая ему палочку, я успел заметить, что дальше по прямой, на четвертой дорожке, Корф все еще стоит в своей зоне с поднятой рукой — их первый от меня отстал.

Дамир ушел на вираж по дорожке, Корф — следом. За конусами Дамир свалился к бровке первым, Корф — вторым, парень утренних победителей — третьим, и на дальней прямой Корф сделал то, чего я от него не ждал: пристроился Дамиру в спину и бежал за ним, экономя силы. Только метров за сорок до зоны он выскочил и обошел Дамира на шаг.

Умно. Такого Корфа я еще не видел.

Макар стоял первым у самой бровки — судья расставил принимающих еще на середине круга, когда Дамир лидировал, — и я отсюда видел, как ноги у парня вибрируют от скрытого напряжения. Корф передал снаружи первым, чисто. Макар подпустил Дамира к белой линии, пошел вполоборота, подстраивая разгон, и палочка легла ему в руку на скорости, посередине зоны. Есть, смогли! Дамир после передачи еще пробежал по инерции и остановился, упершись руками в колени.

Отставание было в шаг — ничего-ничего, это совсем немного. Главное, дотянуть до старта Кантемира, не растеряв набранное. На дальней прямой Макар скорость удержал, на вираже подобрался ближе, и в зону они вошли почти вместе! Утренние победители шли третьими, далеко. За ними я уже практически перестал следить. Ну все, теперь дело было за нашим лидером. От распирающих эмоций и напряжения хотелось заорать на весь стадион: «Кан-те-мир — чем-пи-он! Победитель только он!»

Кан принял палочку левой на полшага позади невысокого парня.

— Давай, Кан! — все-таки заорал я, не думая, услышит он или нет.

Со стороны зрителей я услышал визги и наших болельщиц.

Кан на вираже держался у соперника за спиной. На дальней прямой парень ускорился и оторвался на два шага, и я видел, как легко он выносит колено. Однако Кан за ним не рванул, а просто бежал в своем темпе, как на стадионе по утрам, и мне стало понятно, что этот уровень все-таки не про нас. Ладно, наплевать, все-таки выступаем в первый раз, все еще бу…

И тут я заметил, как на последнем вираже у парня впереди явно укоротился шаг, а колени начали подниматься ниже. В этот момент, казалось, очевидно отстающий Кан вдруг резко ускорился и подобрал эти два шага к выходу на прямую. По ней они шли рядом, плечо в плечо, и оба валились вперед на последних метрах.

У самой черты Кан резко подал грудь вперед и проскочил финиш. Я еще не был уверен, что мы выиграли, но заорал так, что оглох на правое ухо, а затылок отозвался тупой болью.

— Да-а-а-а-а!!!

Как перелез через бровку, я даже не заметил. Кантемир стоял, согнувшись пополам, готовясь блевануть, а мы с Дамиром держали его с двух сторон. Макар орал что-то нечленораздельное, в чем можно было разобрать что-то вроде:

— Кантеми-и-ирушка-а-а!

И у всех на лицах было такое выражение, словно мы еще сами не до конца поверили.

— Первое место в общем финале — команда Атажукина, — объявил мегафон. — Победители представят университет на московском межвузовском старте. О дате сообщат через спорткафедру. — Корф с его четверкой стали вторыми, утренние победители — третьими.

А я стоял, потрясенно смотрел на парней и не мог подобрать слов. Вот это да…

Невысокий парень подошел и пожал Кантемиру руку, ничего не сказав. Феликс Корф же — в своем репертуаре — прошествовал мимо, демонстративно отвернувшись, хотя еще при объявлении результатов было заметно, как перекосило его лицо.

А у ограды тем временем творилось что-то невообразимое: орали опоздавшие Денис с Ильей, Вера с Полиной визжали и прыгали, обнявшись, Кристина обнимала Кана прямо через прутья, а Жанна дергала меня за рукав и тараторила:

— Ромка, ты себя видел? Ты же летел! — Кажется, меня простили окончательно и бесповоротно, и это было дополнительной вишенкой на и без того сладком торте.

Нина в общую свалку не лезла и ждала в стороне, а когда я подошел, взяла мое лицо в ладони через ограду и поцеловала в губы. Прямо здесь, при девчонках, при Кантемире, при Владе Воронцове, который стоял в трех шагах.

— Ты молодец, Ром, — сказала она мне в самое ухо. — И команда у тебя классная.

Я отвернулся от нее с большим трудом. Воронцов сделал шаг ближе.

— Поздравляю, Роман, — сказал он. — Красивый финал. Теперь у нас есть минутка пообщаться?

— Конечно, — кивнул я. Вместо «Ром» — уже «Роман». Видимо, переключился в деловой режим.

Мы с Владом отошли вдоль ограды туда, где нас не слышали.

— Я должен перед тобой извиниться, Роман, — начал он. — Демьян перегнул. Клянусь, я его посылал просто поговорить, а не угрожать и уж тем более, прости господи, не бить тебя по голове. Из охраны Дома он уволен и ко мне отношения больше не имеет.

— Кречетов от вашего имени грозил мне отчислением, — проговорил я. — Это он тоже сам придумал?

Воронцов отреагировал с хладнокровием, граничащим с равнодушием:

— Я ничего подобного не поручал… — А потом будто невзначай заметил: — Но у нашей семьи есть отношения с университетом, и мне не хотелось бы, чтобы вам пришлось в этом убедиться. Вы же умный человек, Роман, рекордсмен Испытания. Сами должны понимать, что к чему.

Значит, он извинялся за нападение Кречетова, но требования ко мне остались теми же. Вот только акцент в угрозе переместился с физической расправы на отчисление из универа и последствия.

— Допустим, — не стал обострять я, хотя понимал, что он лжет. — Хорошо, извинения приняты. Но вы же не об этом хотели поговорить?

На лице Воронцова заиграла понимающая усмешка.

— Не об этом, — кивнул он и