Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Владислав, насколько мне известно, Нина при вас и при своих родителях объявила, что решать будет сама.

— Нина молода и не понимает, от чего отказывается, — усмехнулся он.

— Понимает или нет, решать ей, и это она вам сама объяснит, если захочет. Извинения за Кречетова я принял. Больше никого ко мне не присылайте, если не хотите в завтрашних газетах увидеть историю с бывшим охранником Дома Воронцовых, который чуть не убил талантливого рекордсмена, надежду всей страны.

Влад покачал головой:

— Роман, это не простой любовный треугольник, где есть ты, Нина и я, третий лишний. — Он издал смешок. — Наша помолвка затрагивает столько интересов, что ваш подростковый бунт раздавят, как гнойный прыщ. Нина еще слишком юна, чтобы понимать разницу между «хочу» и «надо». Это «надо» простым демаршем не убрать.

Собственно, чего-то такого и следовало ожидать. Во всяком случае, в его христианское смирение я не верил ни минуты и, как выяснилось, правильно сделал. Интересно, он в курсе, что Нина провела ночь со мной, или ему все равно? Судя по тому, что он говорит и как себя ведет, второе. Нет у него ни чувств, ни особого интереса к Нине.

Значит, и правда затронуты интересы Домов, раз он явился сюда лично. Осталось понять пределы угрозы, прощупать, что конкретно на уме у Влада, и немного осадить парня.

— Знаете, Владислав, кроме неискренних извинений я пока не увидел ничего интересного в этом разговоре. Только смутные угрозы. Удивительно, но вы, хоть и знаете, кто я и чем знаменит, очевидно, не понимаете, что к моей скромной персоне проявляют интерес другие Великие Дома. Причем, не враждебный, а самый что ни на есть дружеский.

— Кто именно? — резко спросил Влад, на мгновение напрягшись, но тут же расслабился. — Ты блефуешь, мальчик.

— Уже не мальчик, — усмехнувшись, ответил я. — Но ладно, пусть блефую.

— Блефуешь, — холодно сказал он.

Вот только не на того напал.

— А может, и не блефую, кто знает? — улыбнувшись, я развел руками. Заметив краем глаза слегка обеспокоенное лицо Нины, напряженно наблюдавшей за нашей беседой, я помахал ей рукой и улыбнулся еще шире. — Кстати, вы хоть знаете, как именно я попал в Московский университет, Владислав?

— Да как все лауреаты, — пожал тот плечами.

— Не совсем. Видите ли, меня очень ждали в Новосибирске и Питере. Но одна крайне важная особа, когда я танцевал с нею на церемонии закрытия Подтверждения, лично порекомендовала мне поступать сюда. Как думаете, эта особа будет довольна тем, что ее протеже, талантливого мальчика Рому Гончарова, плохие дяди решили выкинуть из универа?

На лице Воронцова не промелькнуло даже тени эмоций — наверное, он не понял, о ком я. Стоило так подумать, как до него все же дошло и он недовольно поморщился:

— Да бога ради, отчисление — мелочь. Есть и другие… варианты, Роман. В общем, вам стоит подумать, чем это может для вас закончиться.

Магия упоминания великой княжны Евгении Георгиевны все-таки сработала — он снова перешел на вы.

— Уже подумал, — ответил я. — Нападение Кречетова попало на запись видеокамеры, в отделении идет проверка. Есть фотографии того, как тот же Кречетов давил на меня в университете, и куча свидетелей того же в столовой. Если давление продолжится, я сообщу городовым и об этом разговоре, а потом, наверное, схожу в «Московскую правду». Или на «Первый экран». А может, и туда, и туда.

Он тут же приветливо улыбнулся и мягко сказал:

— Ну что же вы, Роман, это все ни к чему. Я пришел извиниться и поговорить с вами как со взрослым человеком. Вы же не только пытаетесь приписать мне несуществующие угрозы, но и угрожаете сами. Это смешно.

— Тогда нам больше нечего обсуждать, — в том же духе ответил я. — Или вы хотели сказать мне что-то еще?

Ответ он посчитал излишним, холодно усмехнувшись, и, не попрощавшись, вальяжной походкой направился к Нине.

— Я тебя отвезу, — сказал он ей.

— Не надо, я останусь, — ответила Нина. — И домой доеду сама.

Воронцов равнодушно пожал плечами, будто ему было совершенно все равно, и пошел к воротам, а Нина отвела меня в сторону от девчонок, которые все еще тискали Кана.

— Ну, что он тебе сказал, Ром?

— Что Кречетов уволен, — хмыкнул я. — И что у тебя обязательства перед семьей. А у его семьи связи с университетом и меня могут отчислить, если я продолжу общаться с тобой. Как-то так. За то, что Кречетов на меня налетел, он извинился, но от остального отступать не собирается.

— Значит, моему отцу он то же самое расскажет, — тихо сказала Нина. — Хорошо, Ром. Тогда я сама схожу к папе и расскажу все, что случилось. Сейчас же. И про угрозы в твой адрес ему тоже расскажу, потому что это низко и подло! У меня сборы на носу и отбор на турнир, мне тренироваться надо, а не переживать за тебя и тратить время на Влада. Пусть отец это наконец услышит.

— Только давай сначала к ребятам подойдем, — улыбнулся я, волевым усилием выбросив из головы Воронцова.

После чего решительно взял Нину за руку и повел к Кану и остальным. Мой сосед в этот момент размахивал курткой и пытался показать Дамиру, как финишировал.

Нина рассмеялась и прижалась ко мне плечом.

Как же хорошо мне было в этот момент…

Глава 18

Между строк

В мастерскую при узле связи я зашел после понедельничных занятий. Усатый мастер с откинутой на лоб лупой снял с моей трубки крышку, подключил ее к прибору и вынес приговор:

— Так, ну хорошо, что плата живая. А вот экран разбит, и шлейф от него оторвало. Заменю оба, сорок рублей. Через час заберете. Устраивает?

Охренеть… Полстипендии из-за идиота Кречетова. Нет, я определенно выставлю счет Воронцовым! Но деваться некуда, все дешевле, чем новую покупать.

Через час трубка лежала на стойке с целым экраном. Мастер набрал мой номер со своего телефона, и она зазвонила у меня в руке. Вот и отлично!

Я расплатился, вышел на крыльцо и набрал домашний номер.

— Ромка!