Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

class="p1">В спину ударило криком — Киу, обернувшись и вновь добежав до жреца, со злорадством наблюдала за агонией великого Кри, стегающего вокруг себя нитями и проклятиями. Но, кажется, в этот раз его давили и пытались убить даже союзники — кроме теневых нитей, тащащих серое облако под воду, его обильно поливали стихиями со всех сторон, одинаково зло, на убой. Гладь воды сомкнулась над сонмом духов, продолжавших сторожить оболочку своего властителя — и земля дрогнула от посмертного заклятия, оставшегося где-то там, под толщей реки, вскипевшей серой пеной.

Но серая пена унесла с собой и отражения — качнув старика и вновь добавив ему прежние года… как бы не с процентами.

Киу придержала великого Черниговского, и вместе с ним осторожно вернулась к краю здания. Шагать в пустоту было в десять раз страшнее — но великий пренебрежительно махнул рукой, и Киу последовала за ним — одним движением, вновь на асфальт, от избытка чувств прыгнув к Вене и повиснув у него на шее.

— Ты видел? Ты не видел?! О-о… — рвалось из нее восторженное, а в глаза ей смотрели знакомым искренним и спокойным взглядом.

Даже немного обидно — он что, считает, это пустяк?!

— Ну, уже на два человека в твоих снах меньше, — с довольным ворчанием обратился за ее спиной великий к этому забавному гусару.

— Спасибо. — Ответили ему со всей серьезностью. — А с этим как быть?

Киу резко обернулась, глядя по сторонам. Но ведь никого! Посмотрела на знаменосца, отчего-то глядящего на солнце, слегка прикрывая глаза ладонью.

А затем тоже посмотрела на солнце, игнорируя резь в глазах.

— У нас проблемы, — вымолвила Киу чуть дрогнувшими губами.

В висках громко бил пульс, а глаза наполнялись слезами. Она знала, кто идет по золотой дороге от солнца по лучу света — сияющий и бессмертный, с мечом в вытянутой вбок руке, в костюме древнего китайского воина, сотканный из чистой Силы.

А еще Киу знала, что где-то этот солнечный путь совсем скоро соединится с путем человеческим — и великий Вестник Неба на земле Ли соединится с покровителем, на какое-то время став бессмертным.

— Он не отбрасывает тени. — Утомленно дернул плечами Черниговский, прищурившись на сияние. — Гвардия! — Рявкнул он.

— Может, еще не к нам… — брякнул кто-то из гвардейских, послушно усиливающих щиты.

— Не к нам. — Подтвердила Го Киу. — Он увидел мой дворец. Он идет ко мне, — отступала она назад, пока не уперлась в надежного, как стена, Веню.

— Спаси меня, — шептала она, продолжая пятиться, пока не вжалась в него окончательно. — Спаси меня…

Сияющая фигура спустилась на землю где-то за пару домов впереди. Вспыхнуло небо над ним, ознаменовав соединение двух путей.

— Спаси меня…

А через пару минут из-за дальнего поворота дороги вышел китаец с сияющим мечом, лениво направляющийся в их сторону.

Грянула залпом гвардия, сотканным из теневых клинков. Сплелись воздух и огонь, ударив плазмой. Обрушилась земля карстовым провалом. Рухнула сверху сконденсированная вода, тут же обращенная льдом..

Вестник Неба продолжал идти к ним, шагая по воздуху, проходя через огонь, рассекая лед сиянием меча… А в отчаянии сброшенные на него фасады зданий — истлели в ярком сиянии..

— Спаси меня… Оставь меня… — Обреченно произнесла Го Киу.

Задрожали ноги, готовясь покорно встать на колени. Но ее аккуратно придержали за плечо, подняли вновь и завели за свою спину.

Позади ее аккуратно подхватила гвардия, дав с достоинством досмотреть, как ее Веня, поудобнее перехватив золотые кольца, шагнул вперед.

Но не к воину с золотым мечом, а к вновь замерцавшей княгине.

Поймав момент, когда та снова станет собой, вечный встал перед ней на колено.

— Благослови, древняя. — Впервые за столетия услышал мир сухой и надтреснутый голос.

Вспыхнули золотом глаза, и княгиня милосердно коснулась его лба.

— Если не сработает — бежим назад и вправо, — забормотал Черниговский всем остальным.

А лысый вечный пружинистым движением встал на ноги и зашагал к противнику, ускоряясь с каждым мгновением. Последние метры он уже бежал, взвившись в прыжке перед великим Ли.

И золотой клинок легко располовинил дерзкого противника — рассыпавшегося прахом под яростью солнечного оружия… И тут же собравшегося из праха вновь за спиной у Вестника Неба, раскручивая корпус и с огромной силой врезав ему по затылку золотым обручем — до звона в воздухе. Ли резко обернулся, рассекая воздух клинком — и прах вновь соткался за его спиной, чтобы вновь огреть ударом браслета — до приятной вибрации золота о череп. И еще раз, левой и правой рукой, не опасаясь бесполезного клинка, сотворяясь из праха вновь и вновь — пока золотое сияние после очередного удара не вышибло из тела великого Ли, а хруст тут же разбитого черепа не позволил этому сиянию вернуться вновь…

Ослабленное тело безвольно рухнуло на колени. С ударом, исполненным рассудочной ярости, вечный расколол остатки головы в месиво. Солнечный меч, мигнув, пропал.

— А вот теперь он отбрасывает тень, — логично приметил старик. — Всегда бы так, это ему идет… Ника, вам туда смотреть не надо. — Заволновался он. — Осмотрите лучше нашу милую китаянку. Ей, кажется, плохо.

Золотые глаза посмотрели на Киу.

— Я абсолютно здорова! — Заверила та княгиню, поклявшись себе в этой стране не болеть.

А затем влюбленно посмотрев на своего Веню.

— Еще минус один из твоих снов, рядовой, — вновь обратился Черниговский к гусару. — Вам сегодня несказанно везет.

— Их еще много, и не все из них иностранцы, ваше сиятельство. — Почтительно обратился тот к старику, вновь поднимая знамя на плечо. — Идемте, я подскажу, если кого-то узнаю в лицо.

И вот тогда Го Киу поняла, что фразу «У нас проблемы» в этом фильме должны говорить не они.

А те, кто будет настолько скорбен умом, что не разбежится перед ними в ужасе.

Глава 22

Белоснежные стены, добавлявшие высоты, закоптились и исчезали в черноте выгоревшего потолка. Ширину проходов занимали рухнувшие на паркет тяжелые люстры, под ногами хрустели осколки стекла и отстрелянные гильзы. Ночь заглядывала через разбитые окна, а магия дворца, целиком перекинутая на защиту, больше не согревала. Холод — вот что запомнится об этой ночи. Холод и костры на полу Георгиевского зала Большого Кремлевского дворца.

Драгоценный паркет был аккуратно убран, а на бетонных плитах разведены огни, пожиравшие чуть менее драгоценную мебель — лавки, столы, кресла, принесённые отовсюду. Возле пламени грелись призванные гусары, охотно подставляя ладони под жар. Тихонько к кострам подходили люди из обслуги дворца — погреться в мире, внезапно оказавшемся без Силы.

Мы были варварами третьего Рима, но