"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Бывали моменты, когда ее ведьминская репутация казалась вполне заслуженной.

– Да, – ответила она, садясь у окна на то же место, где до прихода Александра сидел я, спиной к ночи и буре. – От него одни неприятности.

– Это правда, – согласился я и, к собственному удивлению, заметил, что мне от этого грустно. – Хотелось бы, чтобы было иначе.

– Теперь уже поздно, – заметила Валка и повернулась, подставив свету резной острый профиль.

– Согласен, – сказал я, подходя к ней.

Я не стал садиться, а остался стоять над ней, наблюдая, как она всматривается во тьму. Могу лишь гадать, что видели в ночи ее нечеловеческие глаза – возможно, только то, что освещали молнии. Очередная как раз вспыхнула, и я заметил целый лес чужеродных шпилей, торчащий, словно черные зубы из серых десен. Корабли и орудия.

– Ты ведь всерьез не думаешь, что они дожидаются окончания бури? – спросила Валка, не поворачиваясь ко мне.

– Нет, – ответил я. – Им ни к чему ждать рассвета. Не сомневаюсь, что им выгоднее напасть ночью.

Я вгляделся в стекло, как будто в самом деле мог там что-то увидеть. Дым от уничтоженной атомной станции растворился во тьме, дождь потушил пожар. Но я ощущал мощь собравшейся снаружи армии и злобный взгляд многих тысяч глаз.

– Они ждут чего-то другого.

– Чего? – спросила Валка, поворачиваясь.

– Если б я знал.

– А ты не знаешь?

– И ты туда же, – ответил я, с трудом стараясь не злиться. – Я не вижу будущего.

– Это мне известно, – резко, почти огрызнувшись, произнесла Валка и скривилась. – Но догадки-то у тебя есть.

Я пожал плечами.

– Подкрепления? Но зачем оно им? Нас безнадежно мало. Кораблей у нас не осталось. Щиты стены будут держаться, пока сьельсины не прорвутся внутрь, а прорвутся они обязательно. Даже большого труда им это не составит. Несмотря на все укрепления, у нас недостаточно людей, чтобы удерживать стену по всему периметру. Разве что недолго.

– Тогда нам следует атаковать самим, – предложила Валка. – Послать колоссов.

– Колоссов? Может быть, – ответил я.

Несколько часов назад об этом задумывался и Лориан, но из-за бури этот план стал неосуществим. Нужно было дождаться, пока стихнет ветер.

– Мы не можем сидеть сложа руки. – Валка схватила мою ладонь и с мольбой посмотрела в глаза. – Сделай что-нибудь.

Я удивленно моргнул. Чего она от меня ожидала? Какого-то непонятного мне самому чуда?

– Не могу, – сказал я. – Я не готов. Я не все понимаю.

– Сделай что-нибудь, – повторила она и встала, взяла обеими руками мою руку в перчатке.

Внутри меня что-то щелкнуло, как будто ключ повернулся в замке. Это была не мольба. Валка никогда не умоляла, не просила. Ее слово было приказом.

Я не стал преклонять колено. Она этого от меня не требовала.

– Как пожелаешь, – ответил я, прижавшись лбом к ее лбу.

Глава 80

Черное солнце

Как мы давно подозревали, за Береникой пристально следили чуждые нам, хоть и смертные создания. В леденящей Тьме, на краю системы, где меркнул свет белого солнца, многие годы таилась страшная угроза, и черная флотилия, обосновавшаяся на орбите, была лишь ее предвестником. Боюсь даже гадать, сколько лет она ждала там, коварно плетя свою паутину. Но паутина была готова, и мы в нее попались.

Наш флот был разбит, уцелевшие корабли бежали, система спутников разрушена. Первым сигналом, что во тьме на краю системы что-то шевелится, просыпается, стали приливы и отливы. По всей Беренике, начиная с горных озер и заканчивая мелкими южными морями, вода то чрезмерно поднималась, то чрезмерно отступала. Реки выходили из берегов, моря пересыхали, открывая не тронутое солнцем в течение тысяч лет дно. Планета вздрагивала, и пыль сыпалась на крышу над нашими головами.

Но это было только начало.

Я помчался из конференц-зала, где следил за установкой укреплений, и, перепрыгивая через три ступеньки, поднялся в командный центр.

На Беренику пришел день, серые длинные облака уходили, разбиваясь о бастионы Ураганной стены. Бледное солнце озарило космодром, явив нам кошмарную картину в лучших традициях Босха. Сьельсинские корабли казались инородными артефактами давнего прошлого, выброшенными из морской пучины на берег настоящего.

Они были здесь лишними.

– Что случилось? – спросил я. – Они идут на штурм?

Лориан Аристид, казалось, не спал уже тысячу лет. Он весь съежился и едва мог разлепить веки.

– Никуда они не идут, – ответил он. – Сидят в своих башнях, ждут чего-то.

Я оттеснил двух младших логофетов и подошел в фальшокну, в котором был виден пейзаж за стеной. Лориан был прав, сьельсины оставались на месте. Их десантные корабли, черные и безжалостные, по-прежнему высились чужеродным лесом на краю космодрома. Повернувшись, я окинул взглядом разрушенный город. Тут и там поднимались столбы дыма, облизывая небосвод.

Над всем этим высоко и молчаливо плыло белое солнце. Его лучи, не замутненные дымом нашей планеты, дотрагивались до всего вокруг. Несмотря на то что это утреннее солнце было лишь проекцией, его чистая красота тронула мое сердце. Его свет горел ярче, чем любое зло, и ни одно человеческое деяние не могло его запятнать. Пусть на Беренику пришел ад, наш мир еще жил.

Земля содрогнулась, и я схватился за край голографической панели. Консоли загудели, и позади меня поднялся гвалт.

– Движение на полосе! – крикнул офицер.

Я перевел взгляд с солнца и города на космодром.

Со стороны кораблей к нам приближалась одинокая фигура, быстро пересекавшая дистанцию между осадными башнями и стеной. Это не было Бахудде, но я не сомневался, что генерал-вайядан выжил. К нам шел одинокий сьельсин в церемониальных белых одеждах. Его плащ и мантия трепыхались на шальном ветру. Сверху сквозь облака падал бесцветный свет, окрашивая планету под далеким солнцем в темные, белые и мутно-серые тона.

– Увеличь, – скомандовал я фальшокну.

Изображение увеличилось, сфокусировалось, пока я не смог отчетливо рассмотреть фигуру, словно она была в десятке ярдов от меня. Вокруг нее вихрились пыль и дым, гладя ее терновый венец. Один из двух крупных рогов загибался назад и внутрь, другой же был прямым и высоким, из-за чего голова сьельсина казалась косой. Рога были украшены бледно-золотыми браслетами и цепочками с черными как ночь камнями. На сьельсине не было маски, лишь вычурные очки с узкими прорезями для глаз, пылающий в которых красный огонь был заметен даже через камеру.

В одной когтистой руке у него было церемониальное копье с привязанными под наконечником маленькими серебряными колокольчиками и палочками. Это было котелихо, сьельсинский герольд и