Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Тоже. Я рада, что ты цела. И если захочешь, заходи на чай ко мне, если ну… надо с кем-то поговорить.

– Спасибо тебе, – одиночества внутри становится меньше. – Ты чудесная. И тебе очень идет это пальто.

Аврора в смущении отводит взгляд и, потянув на себя тяжелую дверь кафе, исчезает внутри под звон колокольчика.

Эпилог

Николай выходит на сцену, оглядывая зал, полный стражей и их близких. Ещё недавно над танцполом вились стихии и тени, сверкали печати, а теперь вместо всполохов заклинаний – лучи прожекторов и мерцание свечей на барной стойке.

Вечер памяти, который традиционно проводят тёмной осенью, отдавая дань погибшим. Николай видит Кирилла, который обнимает Кристину: огонь в ней почти утих, лекари обещают, что смогут избавить её от него навсегда. А у самого Николая на левом запястье мерно пульсирует якорь.

Кирилл теперь видит мир в чёрно-белых тонах, а огонь будто бы поутих.

Николай видит Сашу с Сюзанной, которые переплелись на диванчике. Видения и домашний огонь. Рядом – Лиза, в обтягивающем чёрном платье с глубоким вырезом. Она недавно расплела брейды, и теперь её волосы распущены фиолетовыми волнами. Как же ей идут высокие ботильоны и эта шнуровка по бокам платья!

Николай собирается. Киры здесь нет, она сказала, что не готова к такой толпе и хочет побыть одна. Он понимает.

У барной стойки Яна с мужем, Шорохов – рядом с директором Школы стражей и Амандой, которая тоже пришла.

Все, кого он мог потерять. Но кто остался рядом.

А на втором этаже наверняка стоит Даня: теперь это его клуб, он и дал добро, чтобы здесь собрались стражи. Кирилл говорит, что он так и не оправился от потери сестры, но наотрез отказался закрыть или продать «Клюкву». Этот вечер памяти и для него тоже.

Когда разговоры стихают, Николай начинает:

– Этой осенью тени забрали слишком многих, чьи имена останутся в наших сердцах, стражи они или нет. Ещё больше пострадали. Эксперименты, пытки. Многие ушли по дорогам в другой мир.

Он замолкает, вспоминая сам. На днях он спросил у Аманды, как поживает Анна. Родители увезли ее в клинику на реабилитацию, кажется, в Швейцарию. Брат тоже поехал с ней. И пусть она никогда не оправится от того, что с ней сотворили, но Николай рад, что Анна будет жить.

А Влада и Хлою уже ничто не вернёт.

– И этот вечер – для них. И свечи горят во имя их памяти. Но ещё я хочу сказать спасибо каждому из вас: и маги, и люди могут спать спокойно. Нет больше мага в башне. А если ещё кто-то захочет устроить прорыв, то нарвётся на наши патрули. Помните о тех, кто ушёл, и берегите тех, кто остался.

Не звучат сейчас аплодисменты, пока Николай уходит со сцены: минута тишины и почестей. А потом звучит мягкая музыка, и гости оживают. Жизнь ведь тоже продолжается.

Сбоку на барной стойке он видит чёрные футболки аккуратными стопками – идея Лизы, которая помогла быстро найти типографию и придумала подписи: «Мы пережили этот год», «Зашёл в тени и не сошёл с ума», «50х50 оттенков серого», «Можно увести стража из тени, но нельзя увести тень из стража». Именно в такой щеголяет Кирилл. А вот Лиза явно нервничает и маленькими глотками пьет джин-тоник.

Николай тянет её за руку, в подсобку. Когда они заходят, он резко прижимает Лизу к стене так, что она может видеть его тёмные глаза, в которых порой мерцает пламя.

– Ты переживаешь?

– Немного.

– Скажи… может, это всё ошибка? Может, мне лучше сейчас отпустить тебя?

Лиза качает головой и напоминает:

– Держи меня крепче, так я тебе сказала. И это было не только про мотоцикл. Да и кто ещё будет рядом с тобой в тёмных подворотнях?

– Лиза, ты ничего обо мне не знаешь.

– Да, Ник. Но хочу узнать.

– Сколько у нас времени до твоего выступления? Это платье на тебе слишком хорошо сидит, но куда соблазнительнее ты выглядишь без него.

– Ты ещё не видел, что под ним, – Лиза подмигивает.

Николай, ошалевший от бурного секса, вместе с разомлевшей Лизой подходят к диванчику, на котором устроились Кирилл с Кристиной. Лиза зовет сестру, чтобы о чем-то пошептаться, а Николай наконец заказывает коктейль.

– Жаль, что упустили Соню, – делится Николай тем, что никак не дает покоя.

– Может, её уже нет в живых.

– Зато теперь придётся разбираться с Орденом.

Кирилл смотрит в упор:

– У них огонь моей матери. Мне кажется, они не особо понимают, во что ввязались.

– Варя сказала, что Орден ушёл в подполье и забрал сундучок. Даже ей они оставили только короткое письмо.

– Значит, Орден забирал магию. И давал её Григорьеву.

– И однажды мы узнаем, кто именно, – уверен Николай. – У меня теперь будет время этим заняться.

– Ты о чём?

– Шорохов долго общался с Яковом. В итоге меня отстранили на два месяца. Но после этого Шорохов окончательно передаст Службу мне. Приказ уже подписал.

Николай помнит, как после всего вернулся в лабораторию и сам лично убивал монстров, которых создал.

Сначала он отнял жизнь. Потом забрал страшное посмертие.

И вряд ли когда-либо забудет о каждом последнем вздохе и металлическом запахе крови. Вряд ли забудет, что несколько мгновений он наслаждался тем, как корчился Дима под его огнём. Теперь с ним разбирается Бюро, а заодно собирает заметки о магии крови.

Лиза однажды сказала, что у каждого есть бездна. Главное – Николай из неё вернулся.

На сцену выходит Лиза, и Николай шикает на Кирилла, который только начал обсуждать с Сашей печати в мир теней.

Когда Лиза пропевает первую строчку из песни Scorpions, Николай улыбается: ему просто приятно слушать её голос, видеть, как она двигается на сцене, как бурлят от музыки и слов эмоции.

А потом все просто тянутся на танцпол, потому что Кирилл попросил ещё одну песню Alice Cooper, и под неё хочется двигаться даже Николаю.

Кристина с восторгом подпрыгивает и подпевает, Сюзанна просто крепко обнимает Сашу, положив подбородок ему на плечо, даже Даня пританцовывает, слегка улыбаясь.

Якорь мерно пульсирует.

И здесь, и сейчас Николай понимает, что жизнь не так уж плоха.

Благодарности и послесловие

Спасибо большое всем, кто пустился в путешествие по миру теней вместе с героями! В любом фильме вы бы увидели тут титры, имена режиссёра и операторов, но вместо них будут слова благодарности.

Этой книги не было бы без очень