Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

Тембры можно менять, но я оставила этот, что бы ни говорили о том, что прошлое стоит оставить в прошлом и что в одну реку…

Кстати, о реке.

«Согласно постановлению главы Пермского края и по результатам голосования лучших граждан, набережная Перми будет демонтирована. После поднятия уровня воды в Каме набережная постепенно разрушается, создавая угрозу здоровью и жизни горожан. Демонтаж состоится в течение двух недель, работы выполняют…»

Помощник зачитывает сводки, сметы, список подрядчиков. Мысль летит, я лечу вместе с ней. Взмываю над шпилем Останкинской телебашни, разворачиваюсь над серебряными лентами рек. Ускоряюсь над лесами Предуралья. Лечу туда, где мигает далеко внизу зелено-золотистое «Урал», где величаво несет воды красавица Кама, где обрыв, известный как «матерная горка», ведет к укрытому кронами убежищу.

«Совещание через девять минут», – напоминает помощник.

– Что ты знаешь про Пермь? – спрашиваю я. Глупо, помощник из самых простых, на навороченный не заработала, но время от времени он меня удивляет. Как сейчас. Отвечает не про город-миллионник, не про год основания, не про День закрытия глаз, что случился в регионах на полгода позже, чем в столице, а…

«В День Города, 12 июня, в Перми проводится костюмированное шествие. Идут музыканты, затем военные, потом косплееры. Косплееры – люди, переодевающиеся в любимых персонажей, и…»

– Знаю, – перебиваю я, мгновенно перенесшись в мыслях к белокаменному Драматическому театру.

Время открытых глаз

…В День города стояла жуткая жара, листья задыхались под тонким слоем пыли. Фонтаны на главной площади с трудом выдыхали водяные облачка.

Лучше было бы сменить костюм, но, если уж мне что втемяшивалось в голову в мои шестнадцать, остановить меня было сложно. Синий, «занавесочный», подкладочной ткани плащ – атрибут каждого уважающего себя эльфа. Обязательно распущенные волосы и две обрамляющие лицо косички – для пущей эльфийскости. Как было в старом стихотворении, «по паспорту – просто девочка, по жизни – эльфийский князь»[5].

Княгиня, точнее. И хайратник[6] имеется, белая плотная лента с золотой вязью узоров. Хайратник повязан, я на месте. Сейчас и другие эльфы подойдут, шествие вот-вот начнется! Но проходит пять минут, десять, пятнадцать, а на площади пусто. Только белеют вдалеке, на эспланаде, палатки для вечерних торжеств и снуют рабочие.

Растерянно оглядываюсь, смотрю на часы. Я полночи не спала – шила плащ, пришла за полчаса до начала шествия; я несколько недель уговаривала маму отпустить меня на парад ко Дню города, а к экзаменам я честно-честно… Я столько сил потратила, чтобы торжественно идти в колонне, а вокруг никого?

Я не сразу понимаю, что все перепутала.

Что Верка – моя подруга по жизни, а по квенте [7]будущая внучка, Арвен, – говорила, что у Драмтеатра конец шествия. Где тогда начало? Не страшно, сейчас позвоню или в инете посмотрю, думаю я, хлопая по карманам, щелкая застежкой сумки. Ничего кроме проездного. Вот растяпа, забыла телефон!

В груди холодеет, глаза жжет, словно воздух раскалился сильнее.

– Извините, – останавливаю парня в цепях, рваных джинсах и толстовке «Ария». Он хмурится, стальной орел с кулона угрожающе нацеливает на меня клюв. – Где начинается парад?

– Парк Горького, – бросает парень, и морщинка на его лбу разглаживается. – В одиннадцать.

В одиннадцать?! Но сейчас без пятнадцати! И центр перекрыт до конца шествия – ни автобусов, ни трамваев, ни троллейбусов. Я подведу Верку, я же обещала ей хайратник! Вот он, на запястье, черный с серебром. Она говорила, первые, вечерние звезды вовсе не золотые.

Я срываюсь с места, шоркнув по асфальту кроссовкой, волосы летят за мной вторым плащом.

Время закрытых глаз

«Восемь минут, – нудит помощник. – Рекомендую вам плотнее закрыть глаза».

Восемь минут до совещания, три – на проход по коридору. Вытягиваю руку для надежности, прощупывая пространство. Раньше сталкивались взглядами, теперь руками. Двадцать шагов и направо, еще десять и прямо.

В зале совещаний утверждаются планы на день, на дольше теперь не загадывают.

Пахнет сиренью после дождя, вишневым пирогом, мылом. Иду в шуме чужих шагов, стуке каблучков, тяжелой поступи берцев – в слепоте есть плюсы, бренды подешевели в разы, особенно в последние годы. Как вам туфли за тысячу вместо ста тысяч от Джимми Чу? Верка в прошлом месяце заказала браслет Булгари за десятку, а Надя отхватила костюм от Валентино за семь. Но не в цене дело: красивые туфли – напоминание о прежней жизни, я упорно надеваю их каждый день с риском свернуть шею. Задумавшись, вздрагиваю от резкого, визгливого:

– Мой накрылся вчера днем, представляешь? Еле в соседний блок добрела!

Вздыхаю про себя – да уж, сочувствую! Мой забарахлил с неделю назад, пришлось отдавать Верке на починку, благо она управилась за пару часов. А голос продолжает:

– В гарантийном клялись, за пару дней починят. За пару! А жить как? Два дня насмарку! Что мне, с места не вставать, медитировать и слушать музыку? А кто оповестит, если что не так?

– Хочешь, одолжу мой старый? – миролюбиво гудит бас. – Он, правда, барахлит, путает Глинку с Гайдном, Шопена с Шуманом и Шубертом, беда! Но до места доведет, с маршрутами и оповещениями тоже порядок. Хочешь?

– Ай, споткнулась! Как идти без помощи?

– Держись за меня?

– Ты мне зачем? Говорю же – без помощи. Накатаю жалобу в гарантийку, посмотрят они у меня, то есть почувствуют!

Голос взвизгивает, ввинчивается в уши, и я уже не сочувствую. Почти бегу, обгоняя парочку, помощник предупреждающе пищит. Мочку покалывает, шея привычно напрягается. Но это не оповещение, пока нет.

«Сбавьте шаг. Соблюдайте осторожность. Для вашей безопасности и спокойствия плотнее закройте глаза».

Кто в наше время не слышал этой рекомендации и не следовал ей? Рекомендации и распоряжения сыпались одно за другим, с нарастающей частотой.

«Закройте глаза».

«В воскресенье ждем вас на рабочем месте в шесть утра».

«Переезд в работодом должен быть осуществлен в течение двух дней. Разрешается взять личные вещи – чемодан до двадцати трех килограммов весом, не превышающий по сумме трех измерений сто пятьдесят восемь сантиметров».

«Помогайте поддерживать порядок, сообщайте медицинской полиции о случаях открытых глаз».

Отказался? Оповещение.

Оповещение.

Оповещение.

Электрический разряд, от него ноет затылок и шея, дрожат руки, а еще больно и остро, по-детски, обидно.

«До совещания семь минут».

– Сколько минут от Драмтеатра до парка Горького, Пермь? – спрашиваю помощника, и мне чудится удивленный вздох.

Глупости, это прибор. Он не умеет удивляться. Зато умеет предупреждать. Оповещать. Не надо об этом. Не буду. Не сейчас.

Под веками жжет.

«Ориентировочное