Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

Показалось.

Время открытых глаз

Срываюсь с места так быстро, словно за мной, как в детстве, гонятся все девчонки соседского двора. Горячий воздух врывается в легкие, ветер свистит в ушах. Справа дышит прохладой липовая аллея, но напрямик через площадь быстрее.

Бегу и сжимаю ленту в ладони. Вот эспланада, за ней «Урал». На часах, прямо под медведем, несущим на спине Евангелие, одиннадцать. Без пяти минут. А бежать двадцать пять!

Я бегу, бегу так быстро, как никогда в жизни не бежала.

Бум-м-м!

Запинаюсь о бордюр и красиво лечу вперед, не успев подставить руки. Лоб гудит, перед глазами плывут серебряные искры. Поднимаюсь с затверженным с детства: «А, пустяки». Голова кружится, переходим на упрямый шаг. Впереди маячит «Счастье в фантиках», магазин Пермской кондитерской, и в тон ему оранжевый с белыми колоннами «Октябрь». Еще немного!

– Помнишь, как я тогда бежала? – спрашиваю вдруг.

Мне неожиданно отвечают:

«Помню».

Я иду, тяжело дыша, мне представляется растерянная Арвен-Верка и шумная, гомонящая праздничная толпа. Анимешники в розовых, голубых, оранжевых париках, Воины в Матросках – вся команда собралась! Эльфы, гномы, реконы в мощных кольчугах с текстолитом и маленькие воины – взмахивают игрушечными мечами, и в летнее небо взлетают, лениво колыхаясь, большие мыльные пузыри.

Вся эта толпа тронется, а Верка – я ведь ее знаю – останется стоять.

Одна.

Я должна успеть!

В ушах шумит, нет, это оркестр играет. Почти пришла!

Время закрытых глаз

«До совещания три минуты. Стоп, впереди порожек».

– Спасибо. – Вот же, чуть не запнулась. Где сегодня моя голова?

Мой стул в зале совещаний третий слева. Ощупываю деревянную спинку, где однажды в революционном порыве нацарапала инициалы. Пальцы обводят, скользят по шершавому «К. Д.».

Гудит, наполняясь, зал, лицо обдувает холодный воздух – снова врубили кондиционер. Резко сходятся раздвижные двери, сбивается ровный звук шагов:

– Смотри куда идешь!

– Смотри? А докладную?

В уши ударяет визг тормозов, я отшатываюсь и едва не падаю, чудом удержавшись за край стола, что больно врезается в ладонь. Перевожу дыхание. Вот глупая, звукового эффекта из нового воспитательного набора напугалась! Его в каждый помощник добавили, бонусом к оповещениям. Откроешь глаза – все вокруг узнают.

Правое веко мелко дергается. Прижимаю пальцами для надежности, свободной рукой нашариваю в кармане блистер, наощупь выдавливаю таблетку. Мята щиплет язык.

Скидываю туфли под стол и облегченно вздыхаю. Надо же, никогда не жали, а теперь жмут. Ладно, все равно никто не видит.

Отодвигаются, скрипя, стулья, стучат трости – не всем хватает голосового помощника. Кто-то шумно пьет воду, кто-то ругается шепотом, что кофе в автомате сегодня никудышный.

Не стану проверять – никогда не любила кофе.

«Истинные эльфы питаются росой», – слышу вдруг добродушно-насмешливое. Вздрагиваю, провожу в воздухе рукой, но нащупываю лишь проводок – от уха к вороту блузки.

Снова показалось.

Длинный протяжный сигнал, как пароходный гудок над водой, следом короткий.

Начальство пожаловало.

– Дорогие коллеги! Надеюсь, все вы сегодня хорошо закрыли глаза.

Время открытых глаз

…Я всего на секундочку закрываю глаза, прислонившись к стволу дерева, чтобы фонари перестали плясать, колонны «Октябрьского» – угрожающе крениться, а небо – темнеть. А очухиваюсь от теплого:

– Эй, ты с дерева свалилась?

Мотаю головой – хайратник давно съехал, косички растрепались – и поднимаю взгляд.

Так. Кажется, меня хватил солнечный удар.

Эльф в синем с серебром плаще протягивает мне руку и говорит мягким баритоном…

Не говорит он: он встряхивает меня за плечо и вглядывается в глаза. Плещет водой из пластиковой бутылки на ладонь и прижимает ладонь к моему лбу.

– С дерева, – облегченно выдыхаю я. – А ты…

– На парад. Садись, подвезу.

Дальше было как в кино, которого теперь не показывают. Мой рыцарь подзывает белоснежного коня, и мы скачем по пустынному Комсомольскому проспекту. Я в испуге вжимаюсь спиной в грудь рыцаря – квента квентой, а на лошадях я в жизни не ездила, и вообще, она большая, живая и ходит подо мной ходуном!

– Тише, тише, – успокаивает он то ли лошадь, то ли меня. – Она тоже волнуется.

Мы почти успеваем – подъезжаем к парку, когда из черных кованых ворот вываливается шествие. Перекликаются трубы, военные отдают честь, идут ровными рядами.

Косплееры и ролевики высыпают веселой гурьбой.

То и дело раздается: «Финрод – наш король!», «Горлума на мясо!», «Я несу возмездие во имя сами-знаете-чего, посторонитесь, а то и вам принесу!»

Я высматриваю Верку. Ничего себе, все же пошла со всеми – вышагивает рядом с Сейлор-Мун!

Я оборачиваюсь к моему спасителю и замечаю – у него тоже бело-золотой хайратник. Ой, надо прощаться, а я не представилась.

– Алатариэль на квэнья, Галадриэль на синдарине[8], – чинно киваю я, а ойкаю совсем не чинно – лошадь ржет, переступая с ноги на ногу.

Он хмыкает удивленно, кивает самому себе и улыбается:

– Келеборн.

Время закрытых глаз

– …Дорогие коллеги! Мне выпала честь сообщить… – Голос председателя звучит воодушевленно. Пока помощник не окликает меня, я не особо вслушиваюсь в начальственную речь, но шепотки неприятно покалывают затылок.

– Это не обсуждается!

– Тихо, так даже лучше. Не будет соблазна…

– Что вы спорите, быть слепыми легче!

– Торжества по случаю Дня закрытия глаз состоятся завтра. – Голос звенит, раскатываясь под куполом. – Завтра же будет оглашен указ 666548, ваша задача – донести его до населения.

До населения, которое без малого десять лет назад, в 2033-м, закрыло глаза.

Двенадцать лет назад ученые обнаружили опасное космическое излучение, что проходит сквозь сетчатку и роговицу, но не проникает через плотно закрытые веки.

На новостных сайтах, рядом с прогнозом погоды, появилась (все уверяли, временно) новая шкала. Уровень излучения, одинаковый во всем мире. Но границы на всякий случай закрыли. Тоже временно.

Для измерения излучения ученые предложили радиометры с датчиками размером с ладонь. Шкала рядом с прогнозом погоды прибавляла в показателях с каждым днем.

Радиометры раздали населению с предписанием – носить постоянно, как можно чаще закрывать глаза при показателе более пяти, при «десятке» – не открывать без надобности. Показатель неуклонно поднимался – от единицы за полгода дорос до тринадцати. Излучение действовало на мозг, стало ясно – в опасности все. Полумерами не обойтись.

Повязки для глаз признали ненадежными. Фармакологи спешно разработали капли, блокирующие мышцы век. Дети и младенцы были спасены. Но на взрослых капли не действовали.

Тогда начали строиться комплексы работодомов, приспособленные под новые нужды людей. Тогда появились голосовые помощники – временная мера, пока велась разработка специальных очков, защищающих