Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

Я промолчала.

Позже, от Верки, я узнала – Димка стал ведущим специалистом в проекте по разработке голосовых помощников – компаньонов для слабовидящих людей.

Но промолчала снова.

В феврале 2031-го в новостях впервые заговорили об излучении. В марте закрылись границы. Тогда я позвонила. Безуспешно: телефон был недоступен. Димка исчез. И не вернулся, но я год за годом приезжала на все больше пустеющую набережную. Парапеты давно закрасили.

Я смотрела своими глазами, когда стало нельзя – «глазами» помощника: первую партию привезли из-за границы в 2032 году. В моего помощника Верка, давно уже опытный лаборант, вопреки правилам загрузила не дефолтный, а живой голос, пусть я к тому времени ясно поняла то, чего долго не хотела признавать, – с Димой что-то случилось. Ждать бесполезно.

Время закрытых глаз

– Дорогие коллеги, поступило новое распоряжение. Мы первыми покажем пример. Завтра в пять часов утра вам надлежит явиться в процедурный кабинет для удаления глаз. Запрещается отходить от работодома более чем на километр.

Голова кружится, пахнет спиртом и лекарствами, словно мы уже в процедурной. Тошнит, я щурюсь и подсматриваю, по загривку бегут мелкие электрические импульсы.

Впервые за два года смотрю на коллег. Надя во фланелевой пижаме «от Валентино». На Верке «гранатовый браслет» – россыпь мелкой речной гальки. Под столом валяются коричневые замшевые туфли с потертыми задниками, о таких Джимми Чу и не слыхал. А где начальник? «Напоминаю, процедура назначена на пять утра», – вещает с кафедры мини-колонка.

Выбегаю из кабинета, меня не останавливают. Держусь за стену, закрываю глаза, иду на ощупь – так легче. В голове звенит, мне же не почудилось?

«Я жду тебя. Времени мало».

Я не сомневаюсь ни минуты.

Оказавшись в домашней капсуле, первым делом стаскиваю с верхней полки шкафа старый чемодан, тот самый, до ста пятидесяти восьми сантиметров по сумме трех измерений. Визжит молния, провожу рукой по дну – пара футболок, брюки, тоже от Валентино, ну да. Пальцы спотыкаются о пластмассовое. Датчик? Некогда, некогда, его тоже в сумку, и капли для глаз, и тональник, маскировать следы оповещений. Заявление «по чрезвычайным обстоятельствам» соображу по дороге. Кидаю в сумку ID-карту, поудобнее перехватываю чемодан. Громко чихаю от пыли. Если кто встретится, скажу – переезжаю в другой работодом.

На пороге останавливаюсь: ни к чему другим слышать мои разговоры с голосовым помощником.

– Билет на самолет в Пермь. Срочно.

Сердце ухает вниз, пальцы мелко, противно дрожат. Вот сейчас меня как оповестят! Оповестят, или ближайший рейс через неделю, и все, никуда не деться! Но голос бесстрастно сообщает: «Запрос выполнен. Вылет через три часа».

Я не успеваю удивиться.

Помощник всю дорогу непривычно молчит.

Он оживает в аэропорту Перми, подле красно-зеленого панно «Счастье не за горами». Не за горами: по ту сторону моста, где осталось мое Средиземье. И Келеборн.

«Геолокация – Пермь, аэропорт Большое Савино».

Я оставляю чемодан в камере хранения, беру такси и еду до Мории. Вокруг знойное лето. Ветер доносит прохладу с реки, тихо шуршит в кронах.

Я все ближе к Средиземью.

Неужели здесь все разрушат?

Неужели мы это сделаем своими руками?

Спускаюсь по выщербленным ступенькам, прохожу в зеленую арку, опираюсь ладонью о дерево. Кора теплая, нагретая солнцем. В груди щемит.

Признаюсь, я закрыла глаза одной из первых. Хотела лучше всех ориентироваться в новом мире и поддерживать других. Устроилась в правительственную комиссию. В числе первых подключила голосового помощника и, хотя жила одна, упорно приспосабливалась к новому существованию. Училась доверять голосу. Избегать оповещений. Терпеливо ждать, когда помощник считал ступени и шаги, перечислял продукты в холодильнике. Не все получалось понять руками. На улице замирала от резкого: «Стой, красный!», «Бордюр!», «Впереди люди!» и крепче жмурилась, когда больше всего хотелось взглянуть. На работе меня ставили в пример.

Я хотела помочь людям приспособиться к новому миру, но не миру – взять верх над людьми.

«Геолокация – Пермь, набережная».

– Келеборн, – негромко зову я. – Я здесь.

В ухо тихо выдыхают:

– Знаю.

Я распахиваю глаза.

Чтобы тут же закрыть их ладонью. Яркий свет ударяет в лицо, щиплет глаза. За парапетом катит волны Кама. Шумят деревья, в листьях переливается солнце.

Вокруг никого.

Дурочка. Чего я ожидала?

Волны сверкают под солнцем.

В голове звенит на разные голоса.

«Уровень излучения вырос».

«Вам надлежит явиться в процедурную для удаления глаз».

«Слепыми быть легче!»

Легче? Я смотрю на мир пять минут и все еще не сошла с ума. Дрожащими пальцами нашариваю радиометр, нажимаю на кнопку сбоку. Цифры расплываются, но я отчетливо слышу: «Уровень излучения на сегодня: 0,2. Оценка: опасности нет».

Не может быть! Или может?

– Келеборн! – зову я отчаянно. – Дима, помоги! Элен силла лумен оментильво, – прошу, вглядываясь в зеленую арку.

И помощник оживает.

«Я ждал тебя, Света, – говорит он. – Я здесь. Ты только не закрывай глаза».

Я поспешно киваю и коротко сглатываю – перехватывает горло.

«Мы здесь. Излучение давно исчезло. Жаль, я поздно об этом узнал. Но успел написать ключ – он остановит помощников, и люди смогут открыть глаза. Ты поможешь мне?»

Я киваю, глаза слезятся – солнце слишком яркое. Глажу наушник.

– Но как же ты… почему ты… разве ты не…

«Меня нет. Но я с тобой. Помнишь, где мы на свадьбе закопали „секретик“»?

Конечно, я кидаюсь проверять и пачкаюсь во влажной земле. Конечно, ранюсь о край зеленого стекла, под ним флешка, обернутая в ткань. Смаргиваю соленое.

По ткани, зашифрованные вязью квэнья, бегут строки программного кода.

Ничего в этом не понимаю. Но найду тех, кто поймет.

Найду и буду бороться. Во что бы то ни стало.

– Обещаю, – шепчу я. – Обещаю, я открою глаза.

Голосовой помощник молчит.

Я смотрю на реку и решительно сжимаю перепачканную в земле черную с серебром ленту.

                       За туманы, за гладь воды

                       Не уйдут и мои следы.

                       За тобою, чей путь был краток,

                       Как летящий по ветру дым…

Луиза Гаджиева

Система «Дверь»

– И что, прямо разговаривать с ней можно будет? – Евгений осторожно провел сухой тряпкой по приборной панели и поправил квадратную оправу съехавших к кончику носа очков.

– «Дверь», разумеется, не расскажет историю Римской империи, но охотно поделится данными о погоде и о расположении ближайших столовых. – Алина потом еще долго спрашивала себя, зачем заговорила с уборщиком, и с подозрением вспоминала, что от него на удивление хорошо пахло.

Несмотря на название, «Дверь» выглядела как огромная арка из металлического