Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков

Шанс, который еще минуту назад казался призрачным, теперь с каждым следующим шагом по этому тайному ходу становился все более реальным. Мы были ранены, измотаны, напуганы, но мы были живы. И мы были вместе. А все остальное… все остальное можно было выяснить позже. Сейчас главное — бежать. И молиться, чтобы удача, эта капризная и переменчивая спутница, не отвернулась от нас в самый последний момент.

Глава 26

Глава 26

Мы вышли из-под земли, как жертвы кораблекрушения, выброшенные на берег после долгого, изнурительного выживания в открытом море. Один за другим мы выползали из люка в полу пыльного, абсолютно пустого подвала какого-то невзрачного здания на самой окраине города, в районе, куда даже бродячие собаки заходили с неохотой. Воздух здесь был другим — не спертым и магически тяжелым, как во дворце, а просто затхлым, пахшим плесенью и забвением.

Я стоял, опершись о грубый каменный косяк, и пытался отдышаться. Легкие горели, в висках стучал молот, а по всему телу растекалась свинцовая усталость, смешанная с диким, почти истерическим облегчением. Мы сделали это. Мы выбрались из каменной пасти Шуйского живыми. И мы привели с собой Настю.

Я обернулся, чтобы убедиться в этом еще раз. Она сидела на каком-то перевернутом ящике, вся в пыли, ее светлое платье было испачкано, волосы растрепаны. Она не плакала. Она просто сидела, обхватив себя руками, и смотрела в пустоту широко раскрытыми глазами, в которых застыл целый океан пережитого ужаса и непонимания. Весь ее вид говорил о разбитом сердце, и это было для меня больнее, чем любая физическая рана.

Рядом, прислонившись к стене, стояла Арина. Она дышала ровно, но чуть быстрее обычного, и в ее прежде безупречной прическе тоже присутствовала легкая растрепанность. Она смотрела на меня, и в ее янтарных глазах я читал ту же самую усталость, ту же натянутую, как струна, готовность, и… вопрос.

Китеж и духи образовали вокруг нас незримое, но ощутимое кольцо охраны. Их призрачные формы были бледнее, чем обычно, некоторые — как, например, Велигор — все еще явно страдали от полученных ран. Но они стояли вокруг нас защитной стеной. Молчаливые, верные, несокрушимые.

— Мы… мы выбрались? — тихий, надтреснутый голос Насти прозвучал в гробовой тишине подвала.

— Мы выбрались, родная, — ответил я, и мой собственный голос прозвучал хрипло. — Мы дома. Вернее, почти.

— Расслабляться еще рано, — голос Арины был ровным, но в нем слышалась сталь. — Дворец уже вовсю бьет в набат, даже если мы его пока не слышим. Через полчаса город начнут прочесывать. Вам нужно исчезнуть.

Она посмотрела прямо на меня.

— И я иду с вами.

В подвале воцарилась тишина. Даже духи, казалось, замерли в ожидании. Я уставился на нее. Возвращаться ей во дворец сейчас, после того как мы устроили там побоище и похитили императрицу, было равносильно самоубийству. Сейчас там будут трясти всех и искать похитителей. Малейшее подозрение, и она познакомится с дыбой. Но идти с нами… Это значит полностью принять нашу сторону. Обратного пути не будет.

— Ты уверена? — спросил я, отбрасывая церемонии. — Если мы проиграем, твоя жизнь не будет стоить и копейки.

Она усмехнулась, и в ее улыбке не было ни капли веселья.

— Официально у меня сегодня выходной. Я должна быть у лекаря — ой, что-то спину прихватило! — картинно согнулась она.

Весьма эротично как по мне, но — прочь глупые мысли!

— А потом… Возможно, за город, на пикник, или в спа-салон. Да мало ли может быть развлечений у одинокой и красивой девушки? На мое отсутствие во дворце в ближайшие сутки никто не обратит внимания. А дальше… — она пожала плечами, — дальше будет видно. Но оставлять вас сейчас — значит подписывать себе смертный приговор в любом случае, если вас поймают. Вы — моя лучшая ставка, Ваше Величество, — ее взгляд остановился на родовом перстне, что был на моем пальце. — И единственная.

В ее словах была холодная, безжалостная логика шпиона, привыкшего безошибочно оценивать риски. И в них же — странная, безоговорочная вера в меня. В нас.

Я кивнул. Сомнений не было. Она спасла нас, появившись как ангел-хранитель из каменной стены. Оставить ее теперь было бы верхом подлости.

— Хорошо. Идем.

Мы снова двинулись в путь. Теперь наш бег по городу был иным. Мы не были незримыми тенями, как ночью. Мы стали… призраками на ярком солнце. Группой подозрительных людей — я, испачканный в пыли и с глазами, горящими лихорадочным блеском; бледная, словно привидение, Настя, которую я почти нес, так как ее ноги плохо слушались; таинственная женщина в плаще с капюшоном; и незримое для обычных глаз воинство духов, чье присутствие заставляло встречных прохожих невольно отшатываться и чувствовать необъяснимую тревогу.

Мы двигались не по главным улицам, а по задворкам, через пустыри, по заброшенным железнодорожным путям. И здесь Арина снова оказалась незаменима. Она знала город как свои пять пальцев. Она вела нас такими тропами, о которых я даже не подозревал. То мы пробирались через дыру в заборе чьего-то частного владения, то пересекали заросший бурьяном пустырь, где когда-то была фабрика, то шли по берегу зловонной речушки, обходя полицейские патрули, которые уже начали появляться на основных магистралях.

Я шел, почти не видя дороги, вся моя воля была сконцентрирована на двух вещах: держать Настю и не упасть самому от изнеможения. Каждый шаг отдавался болью в каждой мышце. Каждый звук сирены вдали заставлял сердце замирать. Мы были как загнанные звери, чувствующие за спиной дыхание погони.

И вот, после вечности, состоящей из страха, боли и надежды, мы увидели знакомую подворотню. Как всегда пустую. А за ней скрытый от чужих глаз наш дом. Поместье Инлингов — на дворец оно уже по современным масштабам не тянуло.

Арина, поняв, куда мы идем — историю Проклятого пустыря знали все, — резко остановилась, но Китеж, подхватив ее под руку, потащил за собой.

— Не боись, — пробасил он. — Наш дом опасен для чужих, а своим бояться нечего.

Туман резко раздался в стороны, и вот я уже вижу светлые деревянные стены, освещенные косыми лучами утреннего солнца, и они показались самым прекрасным зрелищем в моей жизни.

Мы пересекли двор, подошли к воротам. Они бесшумно распахнулись перед нами, словно их открыл сам Антип, чувствовавший наше приближение. Вся толпа ввалилась во внутренний двор, и тут мои ноги наконец подкосились. Я рухнул на колени, все еще держа Настю. Она тихо вскрикнула, но не от страха,