Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков

текло мучительно медленно. Каждый удар собственного сердца отдавался в висках гулким эхом. Я мысленно проигрывал возможные сценарии. Где они могут вести ее? По какому маршруту? Где лучше всего нанести удар? Каждое предположение было хуже предыдущего. Дворец днем — это оживший муравейник. Придворные, слуги, стража, чиновники…

И тут, как удар молнии, в моей памяти всплыли слова Арины. Мимоходом брошенная фраза, которая тогда показалась мне просто деталью для легенды: «…твоя сестра — девочка чуткая…» Нет. Не это. Другое. Про утро. «Она… она старается поддерживать форму. Каждое утро, ровно в семь, ее выводят на дворцовую арену для тренировок. Под охраной, конечно».

Семь утра. Я почти физически ощутил, как в голове щелкает невидимый переключатель. Мы сидели здесь, уставившись в одну точку — в дверь ее комнаты, как идиоты! А выход был в другом месте!

Я резко поднялся.

— Китеж. Я знаю, куда она пойдет утром. В семь ровно. На арену для тренировок.

Призрачный воевода замер, его внимание сфокусировалось на мне с такой силой, что воздух затрепетал.

— Откуда ведаешь, княже?

— Агент Разумовского об этом упоминала. Так, мимоходом. Когда мы обсуждали планы проникновения во дворец.

Я ругнулся про себя. Как я мог упустить такую важную деталь? Но я тогда так зациклился на «Совином Гнезде», что не придал значения этой информации. Впрочем, она мне в тот момент показалась совершенно не интересной — мы же не планировали застрять тут до утра.

Я посмотрел на часы. Светящиеся цифры показывали без пятнадцати семь. Времени в обрез.

— Маршрут? — коротко спросил Китеж, его сознание уже анализировало карту дворца, что он видел и помнил.

— От Северной башни до арены… это через Зал Утренних Приемов и Галерею Предков.

Он задумался, мысленно сопоставляя предполагаемый путь с известной нам картой. Потом сказал:

— Оживленные места. Но… есть служебные коридоры, где редко бывают люди. Параллельные. Мы можем опередить их.

— Охрана? — выдохнул я, уже чувствуя, как адреналин снова закипает в крови. Новый план. Отчаянный, рискованный, но план!

— Двое, может, трое личных гвардейцев Шуйского. Подобные тем, у двери. Плюс, возможно, камеристка. Больше — нет смысла, дворец и так заперт как сундук. Есть надежда, что сопровождать ее будут наши парни.

— Значит, берем на марше. Пока не выйдут в основные залы.

Решение было принято. Мгновенно. Ждать больше не было возможности.

«Идем, — вновь перейдя на мысленную связь, скомандовал Китеж, и десять призрачных фигур в темноте зашевелились, словно пробудившиеся от спячки хищники. — На перехват. Всем собраться. Никого не щадим. Действуем быстро и жестко. Время тихого захвата прошло. Придется пошуметь».

Мы выскользнули из кладовой. Дворец уже просыпался. Где-то вдали слышались первые приглушенные шаги, звон посуды, голоса. Мы неслись по пустым, серым служебным коридорам, нашим призрачным формам не составляло труда проходить сквозь стены, сокращая путь. Мы двигались к точке, где, по нашим расчетам, путь Насти и ее стражников должен был пересечься с нашим.

Я чувствовал каждую секунду. Они вот-вот должны были выйти из «Совиного Гнезда». Провести ее по лестнице. Повести по коридору… Вот он, тот самый, узкий и слабоосвещенный проход, соединяющий башенный комплекс с основными помещениями. Идеальное место для засады.

Мы замерли, влившись в тени арок, став частью камня. Напряжение было таким, что, казалось, воздух вот-вот вспыхнет. Я видел, как духи сгущают свои формы, готовясь к материализации. Видел, как Китеж сжимает свой гигантский призрачный меч. Я сам ощущал, как Свет и Тьма в ножнах на спине жаждут обрести плоть.

И вот из дальнего конца коридора послышался топот. Тяжелый, мерный — это шли гвардейцы. И между ними — легкий, почти неслышный шаг.

Мое сердце остановилось. Потом заколотилось с такой силой, что я почувствовал его в горле. Это была она. Я был в этом уверен.

«Готовься, — мысль Китежа показалась ледяной стрелой, вонзившейся в мою голову. — Берем быстро. Настя — твоя забота. Остальных — нам».

Они приближались. Вот уже можно было разглядеть их силуэты. Двое гвардейцев в черных доспехах, таких же, как у тех, что мы нейтрализовали. Увы, это были не наши духи. Впрочем, я сразу увидел и наших — они шли чуть в отдалении и делали вид, что бдят и следят.

И между этими двумя парами — стройная, высокая фигура в простом, светлом платье. Ее лица я еще не мог разглядеть, но в самой ее осанке, в постановке плеч было что-то до боли знакомое…

Они были в двадцати шагах. В пятнадцати. В десяти.

Сейчас!..

Глава 25

Глава 25

Десять шагов. Пять. Они были так близко, что я уже различал узоры на черных латах гвардейцев, видел, как свет из ближайшей арочной ниши падает на светлые волосы девушки, шедшей между ними. И в этот миг все обрушилось.

Китеж, не издав ни звука, материализовался прямо перед первым гвардейцем. Он не появился — он возник, как воплощенная буря, его призрачный двуручный меч, ставший на мгновение реальным, описал короткую, сокрушительную дугу. Удар пришелся не по доспехам, а по плечу, с расчетом оглушить, а не убить. Но гвардеец, движимый нечеловеческой реакцией, успел отшатнуться, и сталь скользнула по латам с оглушительным скрежетом, высекая сноп искр.

Этот звук, словно сигнал, взорвал тишину коридора. Одновременно с двух сторон, прямо из стен, как из небытия, возникли Велигор и Ратибор. Их атаки были беззвучны и смертоносны. Велигор, как тень, обвил второго гвардейца, его пальцы в стальных перчатках впились в шею под шлемом, пытаясь пережать артерии. Ратибор же, как хищная рысь, набросился на женщину в простом платье, что шла рядом с Настей — камеристку или надзирательницу. Он не стал ее бить — просто резким движением оглушил, предварительно зажав ей рот и удерживая ее тело, которое после удара безвольно обвисло.

Но гвардейцы Шуйского не были обычными людьми. Из них сотворили смертоносное, закаленное оружие. Первый, от которого отскочил Китеж, даже не пошатнувшись от удара, издал хриплый, нечеловеческий рык и ринулся в бой. Появившиеся в его руках мечи засвистели в воздухе, выписывая смертельные узоры. Второй, которого душил Велигор, с невероятной силой вырвался, его локоть с грохотом пришелся по шлему призрачного воина.

И тут я увидел ее. Настю. Она замерла, вжавшись в стену, ее глаза, огромные от ужаса, были прикованы к кошмару, разворачивающемуся перед ней. Ее лицо было бледным, как полотно, губы беззвучно шевелились. В этом мгновении она казалась не императрицей, не заложницей — она была испуганной девочкой, попавшей в ад.

План рушился на глазах. Бой, который должен был