Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков

а скорее тревожным, серым полусном, в котором образы прошлого и будущего смешивались в калейдоскопе предчувствий. Я видел отца, его суровое лицо, обрамленное сединой, его руку, лежащую на моем плече в день моего совершеннолетия. Его голос.

«Помни, сын, сила рода — это не привилегия. Это ответственность. Перед предками. Перед теми, кто был до тебя и будет после».

Видел Настю — совсем еще девочку, со смеющимися голубыми глазами и разбитыми коленками, бегущую по лугу у нашего старого поместья.

А потом — багровый разрыв над городом, леденящий сердце шепот мертвяков и бесстрастные, сияющие в своем великолепии лица богов, что равнодушно взирали с небес на то, как пируют мертвые.

Меня вырвало из этого выматывающего хаоса прикосновение. Тяжелое, холодное и в то же время невесомое. Я открыл глаза. В кромешной тьме комнаты, нарушаемой лишь слабым светом луны из-за ставней, стоял Китеж. Его исполинская фигура была едва видна, просто сгусток более плотной, непроницаемой тьмы, но алые точки его глаз горели, как сигнальные огни в ночи.

— Пора, княже, — пророкотал он, и его голос был глухим, как подземный гул. Старый воин был напряжен, но губы его кривились в едва заметной довольной улыбке. Для него битва — это всегда хорошо. Ведь после нее так здорово хвастаться своими победами за чаркой вина.

Я не ответил. Просто сбросил с себя одеяло и встал. Тело, вопреки ожиданиям, слушалось прекрасно. Мышцы, хоть и ныли приятной усталостью после вчерашней прогулки и тренировок, но были наполнены силой. Сон, пусть и короткий, сделал свое дело — затуманившийся было разум снова стал острым и ясным, как отточенный клинок. Грызущая сердце тревога никуда не делась, но она превратилась из парализующего липкого страха в холодную, сконцентрированную энергию. Я был готов.

Быстро облачился в практичную, темную одежду, которую подготовил с вечера. Никакого бархата, ни единой княжеской регалии. Только мягкая, не стесняющая движений ткань, в карманах — несколько заранее заряженных магией камней, за спиной — рукояти Света и Тьмы. Но, надеюсь, мне не придется сегодня вынимать их из ножен.

Провел пальцами по рукам, чувствуя под кожей невидимый, но хорошо ощутимый рунический узор матрицы. Наш главный козырь и наш главный риск. После того, как все закончится, обязательно от него избавлюсь. Эта чужеродная гадость сильно конфликтовала с моими образами, и использовать их я бы сейчас не рискнул — бесы знают, что из этого бы получилось. Просто чувствовал, что не стоит и пытаться.

Мы с Китежем вышли в коридор. В глухой тишине мирно спавшего поместья наши шаги казались неестественно, вызывающе громкими, хотя на самом деле и были практически беззвучны.

В холле, у огромного камина, в котором тлели последние угли, нас уже ждали. Все десять. Десять призрачных воинов моего рода. Они стояли бесшумным строем, их доспехи — от древних кольчуг до латных пластин — казались в полумраке лишь игрой теней. Но их глаза… их алые глаза горели единой, немой решимостью. Они были бурей, готовой обрушиться на врага.

Я встретился взглядом с каждым. С Велигором, молчаливым следопытом. Со Светозаром, чье благородство не стерли минувшие века. С Добрыней, что и в посмертии был мощным, словно медведь. С Ратибором, юрким и безжалостным.

Они были частью Китежа, частью рода, частью меня. Продолжением моей воли. Бесконечно преданные и сильные. К таким в бане можно смело спиной поворачиваться.

Веги среди нас не было. Ее место было здесь. Кто-то должен был остаться с Лишкой. Кто-то должен был обеспечить тыл. Кому-то нужно было быть готовым лечить меня, если все пойдет не по плану. Среди всех сказочных по нынешним меркам существ, что обитали в нашем дворце, лекарей, увы, не было. Да и, как ни крути, в прямой боевой вылазке ее мастерство уступало мощи древних духов. Она понимала это без слов. Мы накануне обменялись с ней на прощание коротким кивком — ничего лишнего. Все было и так понятно. А для эмоций есть ночь.

Китеж, не говоря ни слова, сделал плавный, разворачивающий жест рукой. Воздух перед нами заколебался, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Это был не портал, не разрыв. Скорее, сдвиг. Изменение плотности реальности.

— Вперед, — сказал я, и мое слово было не громче шепота, но оно прозвучало как приказ.

И мы дружно шагнули. Мир вокруг изменился. Он не исчез, но стал призрачным, подернутым дымкой, словно мы смотрели на него сквозь толстое, волнистое стекло. Звуки — скрип половиц, шорох ночного ветра за стенами — стали доноситься приглушенно, будто издалека. Мы сами стали тенями. Бесшумными, неосязаемыми, скользящими по иному слою бытия.

В таком состоянии и двинулись к дворцу. Не бежали, не шли — мы плыли над землей, незримыми тенями проносясь через спящие улицы города. Под нами темные переулки сменялись залитыми неоном проспектами, изредка встречающиеся на нашем пути одинокие прохожие даже не подозревали, что над их головами проносится отряд призраков, направляющийся к самому сердцу власти. Город с его суетой и проблемами остался где-то внизу, в другом, живом и шумном измерении. Мы же этой ночью были вне его. Над ним.

И пока мы летели, я молился. Да, я, Мстислав Инлинг, ненавидящий и презирающий богов за их лицемерие и жажду тотального контроля, молился. Но не им. Никогда им. Я обращался к предкам. К тем, чья кровь текла в моих жилах. К тем, чьи духи сейчас были моим мечом и щитом.

«Великий Инлинг Волк, — шептал я в свист ветра, что был теперь единственным звуком, сопровождавшим нас. — Внемли. Прадед мой, Святослав Железный, внемли. Все вы, воины и князья, чьи имена вписаны в летопись нашего рода. Внемлите мне. Не ради власти взываю. Не ради трона. Ради крови. Ради сестры, последней плоти от плоти нашей, томящейся в каменной клетке. Дай нам силу. Дай нам хитрость. Дай нам удачу. Ослепи врагов наших. Услышьте меня. Помогите мне вернуть нашу честь и нашу семью».

Я не просил победы. Я просил хотя бы крошечного шанса. Просил возможности дотянуться до Насти и вырвать ее из лап узурпатора. И в этой беззвучной мольбе была не слабость, а, напротив, наивысшая концентрация силы. Силы рода, которую я призывал не как раб, а как наследник и продолжатель.

Дворец вырастал впереди постепенно. Сначала — просто сгусток тьмы на горизонте, гораздо больше и массивнее окружающих его зданий. Потом начали проступать детали — острые шпили, темные громады стен, мерцающие огни охраны по периметру. И, наконец, мы ощутили его. Мертвый эфир. Наш отряд оказался в той