Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

Я не могу пошевелиться, пребывая в полнейшей растерянности. Что мне делать? Напасть на сестру? Но я не могу на это решиться… Все окружающие тоже застыли как каменные статуи.

Эгирна вновь хлопает в ладоши и заливается смехом. В следующий миг она подхватывает двух Избранных, между которыми остановилась, – это Рудиния и юная сестра Вейланда. Вместе с ними она устремляется под самый купол на своих прозрачных крыльях, которые, как я думала, я опалила, и… отпускает девушек.

– Король Тамур передает привет, Ирис. Вот что бывает с Избранными, – говорит она и так же внезапно исчезает из Храма, оставляя за собой кровь, крики, хаос и сломанные судьбы.

Глава 15

Лабиринт

…найдем дорогу друг к другу…

Витриция

– Марциан, позволь мне с ней поговорить, – слышу я голос Бено.

Я спряталась ото всех в беседке, окутанной сумерками. Кроны деревьев и розовые кусты создают некое подобие уединения, хотя мне и отсюда слышна музыка, которая льется из Храма. А по моим щекам струятся слезы, которые я упорно сдерживала внутри.

Я чуть выпрямляю спину – не хочу, чтобы Бено увидел меня такой растрепанной.

– Ты прекрасна, – говорит он, не подходя ближе, оставаясь в тени деревьев.

– Да брось, – всхлипываю я, взмахнув рукой. – Бено, разве они не понимают, что будет только хуже? Я вижу эту тьму, что разрастается внутри силомантов, вгрызается в их тело и душу.

– Ты не можешь изменить все в одиночку, – вздыхает он. – И тебе не стоит так рисковать.

– Но Проблеск может, не так ли? Я могу попытаться.

– А я бы просто хотел иметь возможность прикоснуться к тебе, Вита.

Я встаю со скамьи, но Бено отступает глубже в тень.

– Ты… тебе все еще плохо? Лучше не стало?

– Травы немного помогают. Но в такой близости от тебя моя магия выходит из-под контроля. Я боюсь кому-то навредить, тебе, навредить тебе… вам… Кто бы подумал раньше, что я скажу такое?

Между нами повисает неловкая пауза. После нашего тайного венчания мы виделись всего раз до поездки в Храм. Нам пришлось ехать в разных каретах. Иногда он даже смотреть на меня не может. Магистри рассказала, что силоманты зачастую отталкивают друг друга, но такого сильного неприятия силоцветов она давно не видела.

Учитывая, что мы любим друг друга и хотели бы провести всю жизнь вместе – по-настоящему, а не исполняя навязанные нам роли, – это кажется насмешкой судьбы.

И от этого недуга исцелить я не могу.

Когда Бено вздрагивает, я тоже чувствую неладное. Следом раздаются крики со стороны Храма, испуганно взлетают с ветвей задремавшие птицы, а следом нас находят силоманты.

– Витриция, твоя помощь требуется незамедлительно, – говорит мне магистри Капия, сопровождавшая меня весь путь до Храма.

Пока мы идем, она посвящает меня в произошедшее на балу, и я стараюсь сдержать дрожь. Если бы я осталась там, а не пошла на поводу собственной гордости, то смогла бы помочь быстрее.

– Есть одна проблема, принцесса, – говорит магистри Капия. – Пострадали две девушки из королевских семейств. Но тебе не хватит сил спасти обеих. Нужно сосредоточиться только на одной.

– Что? О чем вы?

– Они из элементалий, а ты уже работала со стихиями? Знаешь, что нужно делать? Даже у лучших целителей не всегда получается, потому что элементали обычно сами восстанавливают силы с помощью стихий, насколько это возможно. Мы, силоманты, крепче всего связаны с камнями, поэтому на твоем месте я бы сосредоточилась на принцессе Рудинии. И ты не только спасешь королевское дитя, но и проявишь свой дар еще до испытаний. Стратумы сами сослужили тебе службу.

– Как вы можете так говорить, – поморщившись, произношу я. Но ее слова лишены каких-либо эмоций. Такими становятся силоманты – холодными монолитами. Если не внешне, так внутренне. Даже когда умирают, самые удачливые из них превращаются в камень, который продолжает жить сквозь века.

– Ты поймешь все, и очень скоро, Витриция. А пока нужно сделать выбор. Решение за тобой.

Я вновь в бальной зале, но здесь уже никто не веселится. Вокруг споры и крики. И две неподвижные девушки лежат в самом центре возле скульптур, а рядом с ними застыла Ирис. Я вижу тьму и в ней – много-много тьмы. И это может мне помешать.

– Марциан, – выдыхаю я на ходу, зная, что брат следует за мной. – Убери ее отсюда. Иначе я ничем не смогу помочь.

Я избегаю взгляда Ирис – конечно же она все слышала. Но сейчас меня волнует лишь то, смогу ли я исцелить этих девушек. Точнее не так. Не исцелить. Оживить. Потому что обе уже мертвы – я скорее чувствую, чем вижу это. Но на кого направить свой дар? Магистри права, я вряд ли смогу работать с обеими. И какая стихия откликнется мне? Камни? Или растения?

Я смотрю на испуганные маски, навсегда застывшие на некогда красивых лицах, на безутешных родителей и братьев обеих девушек.

Разве вправе я принимать такие решения?

Но не решает ли Проблеск судьбу всего мира? Жертв не миновать.

Когда я делаю шаг вперед, одни родители облегченно выдыхают, в то время как другие предаются громким стенаниям.

А я… я должна заглушить вопли своего сердца и заняться работой.

Ирис

Вода сияет и переливается на солнце, будто ничего и не было вчера. Река течет дальше, огибая Храм и его окрестности, устремляясь к Фогстару и пронзая столицу Милшторма насквозь.

Чтобы выйти на прогулку, мне пришлось надеть шляпу с вуалью – местные служители носят такие, чтобы защититься от солнца или насекомых. А я скорее пытаюсь скрыть опухшие от слез глаза.

На огромном валуне напротив меня сидит Призрак, который так и не переоделся. Рубашка распахнута на груди, прекрасный плащ где-то успел порваться.

– Расскажи мне, что теперь будет, – говорю я.

– Ирис, это же ты видия. Я не умею предсказывать будущее.

– Но что означает твой поступок? И то, что произошло после? И где ты был? У меня слишком много вопросов, а времени в спокойствии остается совсем мало. Нам нужно принять решение насчет испытаний. Сколько Избранных уже уехали по домам?

– Из семнадцати девятеро уехали и двое… сама знаешь.

– А что с той девочкой из розумов? Она жива? Витриция смогла ее оживить?

Я не смогла остаться и смотреть на все это, не имея возможности как-то помочь.

– Да, но жизнь в ней еле теплится. Розумы уезжают с минуты на минуту, ведь