Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

Силоманты – варры и маги – выступают на защиту Избранных, во главе с Эдной. Нам нечего бояться, уговариваю себя я, ведь Эдна сможет прогнать стратумов и в этот раз, да? На ее груди сияет амулет с силоцветом, а значит, она обрела полную мощь.

Но что-то подсказывает мне, что мы исчерпали удачу. Эдна шагает вперед, но тут же оступается и падает на одно колено, размахивая руками, будто отгоняет что-то… или кого-то. Может, ей тоже являются тени? Стратумы, которые пытаются проникнуть в ее тело и занять там свое место?

Эгирна громко смеется, и этот хохот разносится по сторонам вместе с липким туманом.

– Какие вы все-таки глупые. Вам было мало предупреждений? Это наш Лабиринт. Его создали стратумы. Эдна… разве ты забыла, как мы проходили здесь испытание? Ведь мы тоже ждали явление Проблеска, но, увы, так и не дождались. И ты, кстати, мне проиграла. Не зря отец назначил преемницей меня.

Я не могу осознать всего, что услышала. Непостижимым образом – через Эгирну – с нами все-таки говорит Галла! Неужели она больше не охотится за мной и выбрала своим проводником мою сестру? Но что такая сила способна сотворить с Эгирной?

И что значит, что Эдна и Галла ждали Проблеск? Против кого им нужно было орудие, если Галла и сама была злом?

– Тебе не остановить того, что предрешено, сестра, – сквозь зубы говорит Эдна, пытаясь перебороть напор.

– Отдайте мне кого-нибудь из Избранных, и я уйду, – пожимает плечами Галла в обличье моей сестры. – И вы сможете продолжить свои никчемные попытки одолеть нас. Вы правда считаете, что этот Лабиринт чем-то поможет? Он не помог тогда и не поможет сейчас. Это просто игра. Может, отдадите мне вот эту славную принцессу? – И она указывает пальцем на Витрицию, которая тут же обхватывает себя руками. На ее защиту тут же выходит Марциан.

– Я пойду с тобой, – говорит он.

– Брат! – восклицает Витриция.

– Все будет хорошо, – заверяет он, поворачиваясь к ней, а когда наши взгляды с принцем встречаются, я вижу в его глазах знакомый золотой отблеск. Значит, Провидец все же вернулся. Удивлена ли я?

Эдна сквозь усилие встает, и мой силоцвет откликается на сияние ее камня, желая отправиться ей на помощь. Почему бы действительно не помочь Эдне? «Нет, – говорит она мне одним взглядом. – Ирис, беги в Лабиринт! Я сдержу ее!»

Только я срываюсь с места, как чувствую перемену, будто волной пробежавшую по воздуху. Один взгляд на Эдну – и я вижу, как наливаются серебром ее глаза.

Она охвачена стратумом. Эти твари смогли добраться до нее.

И она об этом знала.

Она сама впустила их.

Когда мы забегаем в ближайший вход в Лабиринт, мое сердце бешено колотится. Если стратумы добрались до Эдны, то что станет с другими силомантами? Там же и бабушка, и сестры-видии… Успела ли забежать Витриция? Что с Аоми и другими?

– Ирис, не останавливайся, следуй вперед, – слышу над ухом голос Призрака и только сейчас понимаю, что они с Дармондом со мной. Мои Защитники.

Но мы будто бы все обречены, если только Проблеск действительно не доберется до центра Лабиринта. В этот момент мне лишь хочется, чтобы пророчества действительно имели силу и впереди нас ожидало бы спасение.

Перед лицом опасности так хочется поверить в Сотмира, взмолиться о том, чтобы он послал нам свое благословение, помог бы. Но воин знает, что нужно полагаться на меч, который ты держишь в руке. Увы, я не взяла с собой меч, только силоцвет в ожерелье на моей шее, который отчаянно пульсирует, призывая принять его помощь.

Я слышу над нами крики птиц, взмахи огромных крыльев. Должно быть, с высоты мы как на ладони в этом извилистом Лабиринте. Призрак хватает меня за руку и утягивает за поворот, потом еще и еще, пока мы не оказываемся в тупике. Все втроем мы тяжело дышим.

– Так не пойдет, – выдыхаю я. – Как нам добраться до центра, если мы бежим куда глаза глядят.

– Какие варианты? – говорит Дармонд, выглядывая из-за кустарника.

Туман легкой дымкой просачивается по дорожкам, постепенно наполняя Лабиринт.

– Я могла бы действительно посмотреть нашу дорогу, с помощью силы видии.

– Сколько тебе нужно времени? – спрашивает мой Лорд. – Я бы мог отправить вперед призрачного себя и прощупать путь.

– Или Дармонд мог бы превратиться в дракона, и оградить нас от стратумов огнем.

– Э… небольшая проблема, – говорит принц. – После той заразы… после яда, в общем я не могу обращаться в дракона. Я не знаю, как они это сделали и как излечиться, но надеюсь найти ответы.

– Как вовремя ты про это сказал, – выдыхаю я. – Нам нужно знать что-то еще? И не за этим ли ты увязался за нами?

За спиной шевелится что-то неприятное, будто множество мелких насекомых разом заползли мне на кожу, а когда я хочу отпрянуть от куста бирючины, то не могу. Призрак и Дармонд тоже угодили в эту ловушку и рывками пытаются вырваться из лап куста, который вцепился в нас своими ветвями, пуская их все дальше и дальше, оплетая грудь, шею, талию, ноги слишком быстро.

– Живая изгородь, – шипит Призрак.

– Чересчур живая, – с рыком отвечает Дармонд.

Я же пытаюсь сосредоточиться на символе перед своим внутренним взором, чтобы применить силу авантюрина, но сколько я ни напрягаюсь, не могу выловить нужный мне.

– Призрак, твой меч… а-ах… – говорю я, но одна ветка перекрывает мне горло, начиная затягиваться.

– Алмаз не отвечает мне, как и… – Призрак замолкает, но я понимаю, что он хотел сказать про Символ Творения. Но как может молчать самая могущественная реликвия силомантов? Что это за место?

Меня охватывает паника, когда перед глазами вдруг темнеет. Хочу вздохнуть, но не могу – куст все сильнее утягивает меня внутрь, как и моих спутников.

– Мой огонь тоже, – отзывается Дармонд, пытаясь сопротивляться кусту.

Похоже, что это магия самого Лабиринта препятствует нам. Но разве не должна она впустить Проблеск? Или, может, пора признать, что я не Проблеск. Кто угодно, но не Избранная, которая может всех спасти. Разрушительница, например.

Свободной рукой я цепляюсь за ветку, которая душит меня. Еще немного, и я могу и вовсе лишиться сознания. Возможно, мне стоит все же потянуться к этой тьме внутри меня, если свет волшебного камня здесь бессилен.

Внутри расползается холод, пробираясь во все конечности. Я не могу так просто сдаться. Черная пелена застилает мой взор, но я и есть эта тьма. Мое