Лучший травник СССР - Сергей Александрович Богдашов

— Молодой человек, — сказала она, — а вы не могли бы мне ещё и… от бессонницы? А то я уже всё перепробовала.

Я порылся в рюкзаке и достал маленькую коробочку с чайным сбором.

— Заваривать на ночь, как обычный чай. Только без сахара. Две ложки на кружку. Через неделю забудете, что такое бессонница.

Она заплатила, за всё не глядя — триста сорок рублей. Я проводил взглядом хрустящую стопку червонцев, которую она не глядя сунула в мою ладонь, и понял: эти люди привыкли платить. Им не жалко. Жалко им другого — себя, времени, нервов, здоровья.

— «Болезнь, — философски заметил Ратибор, — она всех равняет. И бедного, и богатого. И партийного, и беспартийного. Но богатый за лечение платит больше. Это ты хорошо придумал»*.

— Не я, — мысленно усмехнулся я. — Рынок.

Второй адрес был — профессорская дача на окраине. Там нас ждал старый академик с больной печенью. Ему я продал настойку расторопши, смешанную с чем-то, рецепт которого Ратибор передавал с особой торжественностью. Он и сейчас вмешался.

— «Для этого человека, — сказал он, — Это важно. Он знает язык растений. Он нам ещё пригодится».

Я не стал спорить. Отдал настойку почти даром — за двадцать рублей. Зинаида Марковна стрельнула в меня глазами, но промолчала.

Третий адрес был — обычная хрущёвка в спальном районе. Там жила женщина, которая работала в каком-то НИИ и страдала от мигреней. Я дал ей сбор и показал, как делать компресс. Она заплатила пятнадцать рублей и расплакалась от благодарности.

— Вот это — правильная цена, — сказала Зинаида Марковна, когда мы вышли. — Потому что она — не начальница. Она — как мы.

— Как вы? — уточнил я.

— Как я, — кивнула она. — Которая работает, а не сидит в кабинете.

За день мы объехали двенадцать адресов. Я получил на руки почти три тысячи — остальное, сказала Зинаида Марковна, она отправит позже, переводом на книжку. Я ей верил.

Вечером, сидя у неё на кухне и попивая чай с барбарисовым печеньем, я подсчитывал в уме, сколько ещё надо денег, чтобы закончить теплицу и построить вторую печку. Вроде бы хватало. И даже оставалось.

— Александр, может вы что-то он варикоза сможете изготовить. Уверена, это средство будет пользоваться популярностью, особенно у женщин.

— Подумаю, — сказал я. — Спасибо за совет.

— Подумайте, — кивнула она. — И маме своей привет передавайте. Правда, я к ней позавчера заходила. Чай попили, поговорили. Всё ей не так скучно стало.

— Вы к ней заходили? — удивился я.

— А вы думали, я только о себе пекусь? — усмехнулась Зинаида Марковна. — Нет, Александр. Я и о вашей маме, и о вашей невесте думаю. Мы же теперь деловые партнёры. А в хорошем деле все должны быть здоровы и счастливы.

Я допил чай, и отправился к маме.

Мама встретила меня охами, расспросами и пирогами, как всегда.

Я рассказал ей про Татьяну, про теплицу, про то, что дела идут хорошо. Она слушала, кивала, но я видел — она всё равно боится. Боится, что я сорвусь, что война наложила на меня свой отпечаток, что я останусь один в своём лесу.

— Не бойся, мам, — сказал я, обнимая её. — Всё будет хорошо. У меня теперь есть Таня. И теплица. И дело стоящее.

— Дело — это хорошо, — вздохнула она. — А когда внуки-то будут? — задала она самый важный свой вопрос.

— Будут, — улыбнулся я. — Обещаю.

В зале, где стоял сервант с хрусталём, что-то звякнуло. Мама перекрестилась.

— Опять твоя магия, — сказала она беззлобно.

— Нет, — ответил я. — Это обещание. Оно само себя бережёт.

А Ратибор в моей голове молчал. И, кажется, улыбался. Вот жеж, гадский наставник!

— Там тебе письмо пришло, я его на кухне на подоконник положила, — сказала матушка, и я, удивлённо подняв брови, помчался за письмом.

Ага, мой сослуживец добрался до места службы и первые же испытания моих снадобий привели и бойцов и нашего фельдшера в полный восторг. Дело дошло до комбата, и тот, опробовав их на себе, посоветовал моему земляку срочно написать мне письмо, чтобы узнать, можно такую же партию получить ещё раз, и что требуется взамен.

Хм, взамен мне ничего не нужно было, но мы вместе с Ратибором покопались в моих воспоминаниях, и откуда-то странным образом всплыло, что есть одна пряность, которая по слухам, даже от рака спасает — асафетида.

Так что отписал я тем же вечером ответ, что за свою помощь я ничего не прошу, но если возможность будет, то пусть мне раздобудут хоть сколько-то этой асафетиды, она мне для снадобий очень нужна.

Между тем, дело шло к осени.

Это только кажется, что на Урале лето короткое. На самом деле — оно очень короткое, и зачастую, непредсказуемое.

Но все мы ждём и надеемся на «золотую осень». Природа иногда нас, уральцев, балует такими изысками.

Отчего я так за погоду переживаю? Так с этим всё просто. Большинство дикорастущих трав недавно созрели до семян. Пусть не все, но уже очень многие, и дожди были сейчас крайне некстати. Так-то, нам бы нужно семена для теплицы собрать, и не просто какие, а самые лучшие, те, что первыми от черенка плода растут. Так же важно выбрать тот «королевский» цветок, что дал плод до развилки.

Поэтому, если кто-то считает, что высади он любое семечко от сладкого перца в теплице, и будет ему счастье, так вот нет! Нормально взойдут и в дальнейшем порадуют лишь первые семена, самые сильные и их немного, семь — восемь в стручке, тех, что были вверху стебля. А остальные… ну, на троечку. Там лотерея.

Возвращался домой я при деньгах, с изрядным количеством подарков и всяких разных мелочей, которых остро недостаёт в моём обширном хозяйстве. Похоже, меня скоро нельзя будет пускать в магазин хозтоваров. Я превращаюсь в маньяка. Руки чуть ли не ко всему тянутся. Вчера в два захода оттуда покупки выносил, и смог от третьего захода удержаться лишь усилием воли.

Кроме этого у меня есть и другие приятные подарочки. Всеволновый транзисторный