Император Пограничья 23 - Евгений И. Астахов

class="p1">Неприятнее всего оказалось другое. Нас пригласили как торговую делегацию, разместили в гостевом особняке, провезли по парадной части города, накормили ужином и напоили бургундским вином, провели по мануфактуре. И одновременно, пока мы разглядывали сборочные линии, кто-то аккуратно и профессионально рылся в наших вещах, вскрывал чемоданы и перекладывал бумаги. В этом чувствовалось не просто любопытство, а враждебная двойственность, которая отравляла каждый жест гостеприимства задним числом. Если хозяин кормит тебя ужином, а за спиной перетряхивает твоё жилище, значит, он не считает тебя гостем. Он считает тебя угрозой.

Я прикинул, кто мог стоять за акцией. Де Понтиак обладал и ресурсами, и мотивом, однако маркиз слишком последовательно выстраивал образ единственного друга делегации, и подрывать его неосторожным обыском было бы тактической ошибкой. Допустим, обыск провёл кто-то из его людей без прямого приказа, перестраховываясь. Или же Совет действовал параллельно, не ставя маркиза в известность. Четвёртый вариант нравился мне меньше всего: обыск организовал тот, кого я приехал искать, и тогда мы имели дело с противником, знавшим о нас гораздо больше, чем мы о нём. Данных для окончательного выбора между всеми версиями не хватало. Я поставил на Совет как наиболее вероятный источник и отложил остальные.

— Удвой посты, — приказал я. — Постоянные внутренние ротации: гвардейцы перемещаются по резиденции парами, ни один не остаётся в помещении один. Все документы и записи Вахлова и Курта хранить при себе, не оставлять в комнатах. Если кто-то из прислуги появится не по расписанию, фиксировать и докладывать.

Федот кивнул и ушёл к своим людям.

Ночь прошла без происшествий. Утро началось с кофе, который принесла горничная с безупречно приветливым лицом, и с пачки технических спецификаций, которые Вахлов разложил на столе в малой гостиной. Семён увлечённо чертил на полях каталога пометки к интересующим его позициям, когда в полдень посыльный доставил конверт из канцелярии Совета.

Уведомление было оформлено на плотной кремовой бумаге с водяным знаком Совета Двух Огней. Формулировки мягкие, обтекаемые, как растаявшее масло. Совет выражал глубокое уважение к делегации и уведомлял, что до завершения «уточнения процедурных вопросов, связанных с допуском иностранных специалистов на режимные объекты» посещение производственных зон временно приостановлено. Ожидаемый срок рассмотрения составлял от пяти до десяти рабочих дней. Совет приносил извинения за неудобства и выражал надежду на продолжение плодотворного сотрудничества.

Я прочёл уведомление дважды, сложил и убрал во внутренний карман. Курт Нойманн, стоявший у окна, посмотрел на меня с вопросом в глазах. Услышав объяснение, инженер всё понял без дополнительных пояснений: он терял доступ к единственному, ради чего его взяли в поездку. Вчера на мануфактуре Курт задавал правильные вопросы, вёл себя дотошно, как полагается хорошему специалисту, а сегодня дверь захлопывалась прямо перед его носом.

Я вспомнил, как директор мануфактуры, услышав про дронов, смешался и ответил про «закрытый каталог». Вчера я задал этот вопрос, сегодня последовало такое резкое ограничение. Либо мой интерес к дронам насторожил кого-то в Совете, либо ограничение готовилось заранее, а мой вопрос лишь ускорил его. Обе трактовки вели к одному выводу: в Детройте было что-то, чего нам не хотели показывать. Вежливая формулировка про «процедурные вопросы» только подчёркивала это. Когда бюрократический язык становится слишком мягким, за ним почти всегда прячется калёное железо.

— Ждём, — сказал я Курту. — Работай с тем, что есть. Каталог, спецификации, записи с осмотра. Всё, что успел увидеть и запомнить, перенеси на бумагу, пока свежо.

Нойманн молча кивнул и сел за стол.

Де Понтиак появился через час после уведомления. Вошёл стремительно, с выражением сдержанного негодования на породистом лице, и заговорил, едва переступив порог гостиной.

— Ваша Светлость, я только что узнал о решении Совета, — маркиз расстегнул верхнюю пуговицу пиджака и остановился посреди комнаты, сцепив руки за спиной. — Позвольте сказать прямо: я нахожу его оскорбительным. Делегация приехала по нашему приглашению, прошла установленные процедуры, осмотр был согласован на уровне Совета. И теперь без всякого на то основания они ввели ограничения, ссылаясь на какие-то процедурные вопросы… Это поведение, прошу простить мою резкость, недостойно благородного человека!

Ренар покачал головой с видом человека, которому приходится извиняться за чужие ошибки.

— Я подниму свои связи в Совете. У меня есть возможность повлиять на решение, и я намерен ею воспользоваться. Прошу вас набраться терпения, дайте мне два-три дня.

Я поблагодарил маркиза за участие и проводил его до двери. Де Понтиак ушёл «работать над проблемой», оставив после себя запах хорошего одеколона. Ренар оставался единственным человеком в Детройте, который последовательно действовал в интересах делегации. Когда Совет молчал, Ренар говорил. Когда Совет закрывал двери, Ренар обещал их открыть. Мотивы его могли быть какими угодно, от искреннего профессионального интереса или корыстного расчёта на откат до желания утвердить собственную незаменимость, но факт оставался фактом: из всех людей в Детройте де Понтиак был единственным, кто ни разу не повернулся к нам спиной.

Вечером Федот подсел ко мне в кабинете, когда Василиса ушла ужинать с Сигурдом, и тихо доложил третью за сутки новость.

— Евсея сегодня в городе остановил человек в штатском, — Бабурин говорил ровно, без нажима. — Разговор длился около часа. Начал издалека, расспрашивал, как нравится Детройт, давно ли служит у князя, потом предложил деньги. Конкретные деньги за конкретные ответы: состав делегации, маршруты вашего передвижения, распорядок дня. Евсей сделал вид, что ему дурно, и ушёл. Вернулся прямо ко мне.

— Приметы?

Федот последовательно описал весьма неприметного человека.

Я кивнул. Грубая вербовка в лоб, прямо на улице, без предварительной подготовки и без попытки выстроить отношения. Так работают, когда не жалеют агентов и не боятся отказа, потому что провал одного подхода компенсируется десятком следующих. Метод, показывающий не столько профессионализм, сколько ресурсы. Вербовщик был расходным материалом, а за ним стояла система. К самому кукловоду такая нить не вела, зато подтверждала общую картину: над делегацией работали системно, по нескольким направлениям одновременно. Слежка, обыск, попытка завербовать гвардейца. Три вектора за четыре дня, и я сильно сомневался, что это исчерпывающий список.

— Похвали Евсея, — сказал я. — Ничего не предпринимай. Пусть всё идёт, как идёт.

Федот хмыкнул, встал и вышел.

В тот же вечер в резиденцию принесли приглашение на официальный приём Совета в честь делегации. По тону приглашения это был скорее ритуал, чем жест доброй воли, обязательная программа для иностранных гостей, которую нельзя ни отменить, ни отклонить без потери лица.

Просторный зал располагался в северном крыле резиденции Совета, под тем же стеклянным колодцем, что и зал заседаний, только шире и с открытой галереей по периметру второго яруса. Три десятка высокопоставленных местных