Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский

После перешел к волосам, вымывая спекшуюся кровь, ошметки чужих костей и мозгов. Девушка все больше возвращалась в себя, но по-прежнему делала вид, что в беспамятстве, только ноги подобрала, сдвинув колени.

Когда намыливал ей волосы, открыла правый глаз — левый уже заплыл, посмотрела на меня и тут же снова закрыла, не став ничего говорить. Закончив с волосами, начал аккуратно смывать кровь с тела Луны. В основном чужая, но и своей достаточно — серьезных порезов и глубоких рваных ран нет, хотя побита почти со всех сторон. Как будто гемованну приняла, вся в запекшейся корке.

Закончив мыть девушку я аккуратно, чтобы не тревожить раны, вытер ее полотенцем, взяв другое закрутил в него волосы. Подхватив на руки — Луна глаз не открывала, но уже держала голову и обхватила меня за шею, отнес на кровать. Здесь уже вытер третьим полотенцем насухо, уложил на бок и накрыл одеялом.

Луна лежала с закрытыми глазами, хотя не спала и не собиралась — без обезболивающего сразу не заснет. Я достал телефон, набрал номер Арины — бывшая княгиня, как и госпожа майор ответила моментально, явно рядом с телефоном сидела.

— Все в порядке. Я забрал Луну, она сейчас спит, немного распереживалась. Завтра поедем домой, к вечеру будем.

— Хорошо. Спасибо, — выдохнула Арина.

Завершив вызов, аккуратно отложил телефон.

— Немного распереживалась? — прошептала Луна, не открывая глаз.

— Надо было ей как есть сказать?

— Нет, но…

— Спи.

— У меня все болит. Можно хотя бы таблетку, если доктора мы не можем себе позволить?

— Почему ты решила, что мы доктора не можем позволить?

— Меня пытались сожрать, избили, стреляли, потом я упала с огромной высоты, а вся медицинская помощь — это теплая вода с мылом. Вот я и подумала, понимаешь ли, что возможности нет. Да и в таком состоянии даже мое прекрасное тело выглядит непривлекательно, вряд ли ты ухаживал за мной чтобы поглазеть.

— У тебя сильная кровь. Раньше тебя ограждали от этого, но сейчас ситуация поменялась, — намекнул я на введенный прототип, чтобы лишнего не сказать если нас вдруг слушают.

Версию с покрасневшей радужкой Луны я по пути из Смоленска придумал — если меня тормозили физикокогнитивными препаратами, то и ее вполне могли. Скрывали способности — такое бывает иногда, когда небольшие кланы не хотят детей отдавать в более влиятельные до совершеннолетия, тянут до женитьбы чтобы получить большую прибыль. Ну а после того как бывший князь Львов залетел в тюрьму, где навсегда и остался, спрашивать правда это или нет уже не с кого.

Вот только версию эту я готовил для цивилизованного развития событий, в ответ на возможные неудобные вопросы, когда буду Луну забирать как законный покровитель — кто ж знал, что ее на красную свадьбу везут.

— Твое тело умное, оно сейчас само себя лечит. Раньше эта возможность глушилась, сейчас проснулась, но быстрая и умная регенерация невозможна без тренировки. Любое медикаментозное вмешательство может сбить настройку и откатить прогресс развития, так что считай происходящее развитием способности.

Луна отвечать не стала, затихла и вскоре вроде бы даже заснула. Я расслабился, сидя в кресле, сам проваливаясь в полудрему.

— Нико, — вдруг услышал я шепот и не сразу понял, что это Луна.

— Что?

— Спасибо, что забрал меня.

— Только не влюбляйся, — мгновенно среагировал я.

— Пфф, — пренебрежительно фыркнула она, моментально вынырнув из дремы и сверкнув открытым глазом.

— Кто предупрежден, тот потом в подушку не плачет, — пожал я плечами, заваливаясь на соседнюю кровать не раздеваясь.

До рассвета все прошло спокойно, а с первыми лучами солнца в номер постучалась ночной администратор — заметно бодрая в сравнении с нашей полуночной встречей. В руках у женщины было два свертка одежды. С черной мужской я отправил администратора в соседний номер к Лобанову, а женскую забрал.

Луна от стука в дверь проснулась, как раз пришла в себя, вспомнив и уложив в голове реальность пережитого. Потрясена, не без этого, но держится хорошо. Еще лучше пошел процесс регенерации — заплывший глаз открылся, ни следа недавнего отека, только темнеют на смуглой от загара коже синяки. Натянув простынь под подбородок, Луна уселась в изголовье кровати, когда я положил рядом одежду. Темно-синие юбка и куртка на молнии с липучками-велкро, белая рубашка, тупоносые черные туфли на невысоком каблуке, грубое казенное белье — ну да, где еще ночью найти одежду, если не на складе ИК-6 Псковской губернии.

Когда Луна оделась комментировать я ее облик не стал, хотя на язык конечно просились шуточки, что от такой охранницы я бы не отказался. Луне еще повезло, ей досталась офисная униформа службы исполнения наказаний, а вот Лобанов получил комплект заключенного. Ну да всяко лучше, чем в грязной от крови и порванной одежде.

— Это какой-то намек? — спросил боярин вместо приветствия, явно имея в виду униформу.

— Нет, это ближайший склад одежды, работавший ночью. Ты с нами поедешь, или на все четыре?

— С вами — это куда?

— В Моршанск, к нам домой. Можешь пожить несколько дней и решить, что дальше делать.

— С вами.

— Тогда погнали, — завел я машину.

На выезде обратил внимание, что обещанная госпожой майором охрана на стоянке — такая же неприметная как у меня Волга Пилигрим, внутри два мрачных типа в солнцезащитных очках и с протокольными лицами.

Ехали в молчании — понятно, что радости и веселья утром немного после произошедшего. Луна задремала, а Лобанов был совсем озадачен и хмур, глубоко уйдя в себя в раздумьях, а потом завалился спать. Вообще за весь день не было сказано ни слова — Лобанов похрапывал на заднем сиденье, Луна дремала на переднем, откинувшись назад на кресле. Они все еще регенерируют, и в состоянии покоя организм прибивает, так что неудивительно.

Ехал я не останавливаясь, кроме одного раза на заправке — Волга не Мустанг, тут на одном баке в два раза больше километров можно на колеса намотать. Смоленск, Рославль, Брянск, Орел, Елец, Липец — меняли друг друга города на пути, огибаемые по объездным дорогам. И, наконец, ближе к вечеру — Тамбов, вместе с тысячей километров на спидометре. Лобанов с Луной все так же спали, говорил я только несколько раз с Ариной, созваниваясь и держа в курсе перемещений.