Наследник - Денис Стародубцев

Морозов замялся. Его глаза бегали по залу.

— Не знаю….

— Не знаете? Вы работаете с этим оборудованием каждый день. Должны знать, где какие кнопки расположены.

— Было темно…

— Иван Петрович говорил то же самое, — я усмехнулся. — Вы с ним сговаривались?

Клыков вскочил.

— Адвокат, это провокация!

— Сергей Петрович, — продолжил я. — Пресс «Титан-9» раньше барахлил? Были неисправности?

— Я… ну… бывало…

— Бывало? Датчики сбоили? Он раньше так выключался?

— Да…

— Вы писали заявки?

— Писал.

— Куда они делись?

Морозов посмотрел на Кротова, который сидел в зале. Тот сверлил его взглядом.

— Не знаю… Потерялись…

— Потерялись? Согласитесь, это удобно.

— Адвокат! — прокричал Клыков.

— Я закончил, ваша честь! — сказал я.

Морозов дрожал и его лицо было мокрым от пота.

— Адвокат, у вас есть чем ответить на показания свидетелей? — спросила Волгова.

— Есть, ваша честь, техническая экспертиза.

Я встал.

— Ваша честь, я хотел бы представить в качестве доказательства фотографии, сделанные на заводе, и заключение независимого техника.

— Ваша честь! — Баринов поднялся. — Защита не может представить эти доказательства, с нами не была согласована никакая независимая экспертиза. Фотографии сделаны без официального допуска на территорию завода и заключение вынесено без присутствия представителей завода.

— Это правда? — Волгова посмотрела на меня.

— Правда, — ответил я. — Но это не делает их менее достоверными. На фотографиях видно оплавление контактов, это не требует лицензии.

В зале зашептались.

— Я вынуждена отказать в приобщении, — сказала Волгова. — Однако оставляю их для сведения. Адвокат, можете зачитать выдержки из заключения.

— Понимаю, ваша честь, — кивнул я. — Я хотел бы зачитать выдержки из технического заключения.

Я взял бумаги.

— Техническое заключение независимого эксперта Фрост Киры Александровны: причина самопроизвольного включения пресса «Титан-9» — разрушение изоляции силового кабеля и короткое замыкание. Данный дефект не зависит от действий оператора и мог привести к аварии в любой момент.

Баринов усмехнулся.

— Неофициальное заключение, ваша честь, не имеет юридической силы.

— Я понимаю, — сказал я. — Но это подтверждает, что оборудование было неисправно, а значит, обвинение моей клиентки — это попытка переложить вину за халатность завода на простого работника.

Я посмотрел на судью.

— Я требую проведения официальной технической экспертизы независимым экспертом, назначенным судом.

Клыков встал.

— Ваша честь! — он повысил голос. — Защита затягивает процесс. Экспертиза уже проводилась и оборудование признано исправным. Акт подписан уполномоченным экспертом.

— Тем, кого нанял завод! — ответил я. — Он работает на «Нижград-Моторс» уже пятнадцать лет.

— Тишина! — Волгова стукнула молотком. — Я подумаю над ходатайством. Объявляю перерыв на десять минут.

Она вышла.

— Ничего, — сказал я Анне, успокаивая её. — Всё по плану. Так и должно быть.

— Они нас заваливают, — прошептала она. — Я не понимаю, как мы можем выиграть.

— Максим… — позвала меня шёпотом Кира.

— Что?

— Ты видел, что он делает?

Она кивнула на Баринова, тот копался в зеркале. Пальцы бегали по экрану.

— Они чистят данные. — сказал я.

Прошло десять минут, и в зал вернулась судья Волгова.

— Ходатайство отклонено, — сказала она. — Экспертиза проведена в установленном порядке. У защиты есть ещё свидетели?

— Есть, ваша честь. Я хотел бы повторно допросить свидетеля Морозова, — неожиданно заявил я

— Но зачем? Он уже дал показания… — недоумённо спросила судья.

— Я прошу удалить из зала свидетеля Кротова. Его присутствие оказывает давление на Морозова.

Клыков вскочил.

— Адвокат, это абсурд! Кротов — свидетель, он имеет право находиться в зале.

Баринов тоже поднялся.

— Ваша честь, защита пытается манипулировать процессом. Свидетели не должны изолироваться без оснований.

Судья помолчала некоторое время, а потом сказала:

— Кротов, выйдите.

— Зачем? — возмутился Кротов.

— Выйдите, я сказала, иначе мне придётся попросить вывести вас силой.

Он вышел, злой. Дверь за ним хлопнула, отчего Морозов затрясся ещё сильнее.

Я подошёл к нему, когда его вызвали на место свидетеля.

— Сергей Петрович, — сказал я тихо. — Я знаю, на вас давили. Знаю, что вы не хотели давать ложные показания. Теперь, когда Кротова нет в зале, вы можете сказать правду.

— Я… — он сглотнул.

— Сергей Петрович, — я наклонился. — Вы можете сейчас всё рассказать. Это ваш единственный шанс спастись. Если вы промолчите, то сядете вместе с теми, кто вас подставил.

— Я… — он посмотрел на дверь, где только что стоял Кротов.

Баринов закричал:

— ПРОТЕСТУЮ! ВАША ЧЕСТЬ, АДВОКАТ ТРОФИМОВОЙ ЗАПУГИВАЕТ СВИДЕТЕЛЯ!

Судья посмотрела на Морозова.

— Свидетель, вы хотите что-то добавить?

Он молчал. Потом медленно, дрожащими руками, достал из кармана старую потрёпанную тетрадь. Зал ахнул.

— Это… это журнал, — сказал Морозов. — Журнал учёта поломок и заявок на ремонт. Я… я украл его. Когда начальник цеха сказал его сжечь… я не послушался. Подумал… а вдруг, пригодится. Вдруг, когда-нибудь придётся доказывать, что мы не молчали, что мы писали.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

ЖУРНАЛ: ПРИОБЩЁН К ДЕЛУ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Здесь всё, — он открыл тетрадь. — Заявки на ремонт, жалобы, подписи и дата последней проверки три года назад. Ваша честь, пресс не проверяли три года.

— Ваша честь! — вскочил Клыков. — Этот журнал мог быть сфабрикован!

— Подписи можно проверить, — ответил я. — Почерковедческая экспертиза подтвердит. Или вы против?

Судья взяла журнал, пролистала.

— Свидетель, — спросила она. — Почему вы не предъявили его раньше?

— Боялся… — прошептал Морозов. — Они… они сказали, что если мы будем молчать, то всё будет хорошо, а если нет… то…

— Кто «они»? — спросил я.

Но Морозов не сказал больше ни слова.

— Ваша честь, свидетель подтвердил факт давления на работников завода. Журнал поломок доказывает, что пресс был неисправен. Причина поломки указан в моем техническом отчёте.

Клыков вскочил.

— Защита не доказала, что журнал подлинный!

— Но вы остались без свидетелей! — парировал в ответ я.

Мы начали спорить, и заседание превратилось в какой-то балаган. Волгина ударила молотком.

— Достаточно! Суд удаляется на совещание.

Мы сидели в зале, из которого никого не выпускали. Минуты тянулись медленно. Анна сжимала мою руку, её пальцы были холодными.

— Всё будет хорошо, — сказал я ей, подбадривая.

Судья вернулась.

— Дело Трифоновой Анны Сергеевны, — начала Волгова. — Заслушав показания свидетелей, изучив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

Я почувствовал, как моя клиентка затаила дыхание.

— Показания свидетелей Кротова и Морозова признаются недостоверными. В отношении их будет возбуждено отдельное дело о лжесвидетельстве.

Морозов закрыл лицо руками. Кротов, которого впустили обратно, побагровел, сжал кулаки.

— Журнал поломок, представленный свидетелем Морозовым, подтверждает систематические неисправности оборудования на заводе «Нижград-Моторс». Суд принимает его в качестве улики, пока не будет доказано обратное.

Я улыбался во все зубы.

— Доказательства вины подсудимой Трифоновой Анны Сергеевны признаются недостаточными. Суд не усматривает в её действиях состава преступления. Дело прекратить за отсутствием состава преступления. Трифонова Анна Сергеевна оправдана.

Анна закричала от радости и облегчения. Напряжение наконец-то отпустило.

Зал в целом взорвался шумом.

— Тишина! — стукнула судья. — Я