Призрачная свобода - Александра Торн

— Верить в Дело можно, не отключая при этом мозг, — отрезала девица и ткнула Ночную Птицу носком ботинка в бок. Джемма не издала ни звука. — Она все еще в отрубе. Ладно. Тащи ее под свет, а ты — дай мне шприц.

Шприц! В памяти Джеммы пронесся целый вихрь названий. Наркотиков правды было очень много — и чистых, и комбинированных; когда-то давно, в колледже, седоусый беллаторес[1] рассказывал им, будущим офисным крысам, как обойти действие сыворотки. «Хотя вам-то это никогда не пригодится», — насмешливо заметил он; а теперь Ночная Птица даже не знала, правду ли он говорил или это просто байки.

Двое щенков подняли ее и перенесли — недалеко, но Джемма почувствовала на коже касание воздуха. Он тоже был несвежий. С нее стянули мешок. Джемма уронила голову, прикидываясь, что все еще без сознания, и лихорадочно соображая, как подействует наркотик правды, если его вколоть сразу после тонизирующего средства. Ей смутно помнилось, что на действие наркотиков правды может повлиять даже безобидный сироп от кашля, а потому их стараются ни с чем лекарственным не смешивать.

Один из террористов закатал ей рукава пиджака и блузки. Кожу слабо ужалил инъектор, а через секунду Джемму снова бросило в пот, сердце заколотилось, виски запульсировали. Она поняла, что нужно приходить в себя, и, открыв глаза, медленно подняла голову.

Она находилась в сыром, темном тоннеле с бетонными стенами. Вони не чувствовалось, значит, это не канализация. Свет пробивался сверху, сквозь решетку, по стенам тянулись потеки и проложенные водой канавки. На полу там и тут виднелись лужи.

«Может, этот система водоотведения?» — подумала Джемма. В Эль Хайяне по несколько раз в день шли ливневые дожди, когда вода сплошным потоком текла по улицам, а в сезон гроз поток превращался в бурные реки. Хорошо бы гроза не разразилась прямо сейчас, а то они тут все утонут.

Перед Джеммой стояли трое — невысокая девушка и пара юношей. Все были одеты в комбезы, тяжелые ботинки и кайты, закрывающие лица до самых глаз. Девушка, наверное, была местной — смуглая кожа, густые черные брови, большие темно-карие глаза с длинными ресницами. Она наклонилась к Джемме и спросила:

— Помнишь, как тебя зовут? Кивни, если да.

Ночная Птица пристально посмотрела на нее. Она думала о способе, о котором говорил беллаторес, о том, применят ли эти юнцы к ней другие методы дознания, если сыворотка не подействует, или просто убьют.

— Она не в себе, — сказал басок, высокий плотно сбитый парень. — Давай подождем.

— Ждать нам некогда, — процедила девица. — Ее уже ищут. У нас в лучшем случае пара часов, — она взяла у другого парня второй инъектор, и Джемма решилась. Терять ей все равно было нечего, и она запела чоконскую охотничью песню.

Голос Джеммы, и так довольно низкий, совсем охрип после наркотика и мешка, так что девица при первых же звуках шарахнулась от Ночной Птицы, как от чумной, и взвизгнула:

— Заткнись!

«Еще чего», — подумала Джемма. Ее сердце все еще бешено колотилось — от страха и от тонизирующего препарата, в глазах иногда все плыло, и стоило подумать о том, что у каждого ее похитителя есть пистолет…

«Я чокон, — напомнила себе Ночная Птица. — Омокан создал меня бесстрашной!»

Легко было предкам так говорить…

— Замолчи! — крикнула девчонка и ударила Джемму по щеке. Ночная Птица запнулась на миг и переключилась на колыбельную, которая в ее исполнении звучала сейчас звучала довольно угрожающе.

— Слушай, может ну ее? — заволновался парень с баритоном. — Она ж не в себе! Может, помешалась вообще! К тому же она ну это… секретарь вроде…

— Тогда ради какого шайтана вы ее похитили⁈ — зарычала девица. — Нет уж, Конрад видел ее в компании принца, и раз она здесь, то мы ее допросим, хотя видит Аллах, это последнее, в чем я хотела бы участвовать!

Она прижала к руке Джеммы второй инъектор. Ночная Птица, не переставая петь, уставилась девице в лицо, и та невольно отодвинулась подальше. Через несколько секунд голова у Джеммы закружилась, и в глазах все на миг расплылось.

— Как тебя зовут? — спросила девица.

— Онконде татаро исса, — сипло отозвалась Ночная Птица, перейдя от колыбельной к свадебной песне в более резвом темпе. Беллаторес говорил, что нужно непрерывно и очень быстро нести любую чушь, главное — не затыкаясь ни на минуту, чтобы не позволить языку выболтать то, о чем вас спрашивают.

— Как тебя зовут? — сквозь зубы повторила девушка.

У Джеммы едва не вырвался ответ, и она стала петь еще быстрее, благо песня была длинной. Парни смотрели на нее, как на психованную, и постарались отойти подальше.

— Зачем ты с принцем приходила в квартиру Фиалковской?

— Инаре оно кайше! — быстро отозвалась Ночная Птица, радуясь, что бабушка научила ее чуть ли не всем чоконским песням на любой случай жизни.

— Отвечай! — крикнула девчонка и отвесила Джемме еще одну пощечину. Ночная Птица перешла к протяжной погребальной песне, как сломанный музыкальный автомат, который от каждого тычка хаотично перескакивает с мелодии на мелодию.

— Что вы о нас узнали? Ну, говори, только ради Аллаха, перестань выть!

Джемма тут же взяла самую долгую басовую ноту, потому что ответ уже крутился у нее на языке.

— Что ты знаешь о Фиалковской?

— Йиирчи-и-и-и!! — грозно отозвалась Ночная Птица.

— Айше, ну хватит, — взмолился высокий парень. — Сыворотка, наверное, испортилась, видишь же, что ничего не получается!

— Вы, два идиота… — начала было девушка и вдруг замолчала, а потом достала пистолет и приставила дуло ко лбу Джеммы. — Либо ты начнешь приносить пользу, певчая птичка, либо я вышибу тебе мозги, поняла?

«Я могла бы отобрать у нее пистолет, если бы не сеть», — подумала Ночная Птица. Она была гораздо выше девушки и регулярно проходила курс самой простой физической подготовки.

— Поняла или нет?

— Если ты вышибешь мне мозги, — просипела Ночная Птица, — то СБ Корпорации найдет вас и даже не станет допрашивать, а просто сдерет шкуру.

— Кто станет волноваться насчет какой-то секретарши!

— Я не секретарша, а одна из службы безопасности. Корпорация всегда мстит за своих. Ты и сама припомнишь пару громких случаев, если напряжешь две-три извилины.

Айше