Хейтер из рода Стужевых. Том 7 - Зигмунд Крафт

— Держи, — Андрей вылил в рот Диме маленький пузырёк. — Глотай. Всё, до дна. Также он достал шприц и вколол в плечо, прямо через ткань одежды.

— Антидот, на всякий… — тихо сказал он.

В рот Фролова полился второй пузырёк. Возможно, это были исцеляющие зелья и обезболивающие. Парень проглотил всё, закашлялся, но не отключился. Глаза его были безумными, расширенными, он смотрел на свою культю и не верил.

— Нога… — прошептал он. — Моя нога…

Андрей приложил ладони к ране, и по ним побежал зелёный свет — целительная магия. Кожа начала стягиваться, кровь останавливаться.

— Ушли, — голос Ярового раздался в звенящей тишине.

— Стоп, — я повернул голову в сторону, откуда шли черви. — Ещё один, чумной!

Серёжа громко выругался матом, остальные — тише. Все встали в круг, вокруг нас, практикантов и раненого. Я указывал пальцем, откуда его ждать.

Тварь появилась спустя пару секунд, стукнулась о плиту, а потом выпала к нам в полость. Внешне ничем не отличаясь от остальных. Молодняк, толщиной меньше метра, но ряды зубов такие же циркулярные. Сейчас я обратил внимание, что они располагались конусом, а не ровно, как показалось изначально.

На червя сверху упала небольшая плита металла, но Яровой промахнулся, слишком подвижный гад оказался. Его кто-то отбросил телекинезом, но он незамедлительно рванул к нам. Ситуация осложнялась тем, что его не получалось поранить, отрубить голову, разорвать в клочья, завалить камнями. Слишком крепкая кожа.

Корни Виталия рвались, из металлических лент он также освобождался легко и непринуждённо. Ни один из навыков парней не срабатывал, а откидывать его вечно мы не могли. Казалось, он ускоряется, либо это мы уставали и замедлялись.

— Стужев! — крикнул Яровой. — Огонь! Даю добро на огонь!

Ох, если бы это помогло. Я поддал такого жару, что ребята начали пятиться назад и прикрываться руками, но зверю хоть бы хны. Единственный плюс — я хорошо ощущал его движения в огне и мог откидывать оперативно. Да и жар явно сбивал его сенсоры.

— Пасть! Жги изнутри! — кажется, это был Николай.

Я попытался, пришлось войти в пасть тонкой струйкой. Но получилось, я ощутил, как сжигаю внутренности. Когда мой огонь погас, на полу остался скелет. Внешне даже сложно распознать, что он не живой, разве что зубы не двигались. Ребята не сразу поняли, что он погиб.

— Да уж, огонь это мощь, — сказал довольный Серёжа.

— Похоже, один заразился и все начали убегать от него, — озвучил теорию Артемий.

Виталий создал из своих корней носилки, на которые мы уложили Диму. Он был бледен, но в сознании. Сжимал мою руку и не отпускал. А ещё грязный, как чёрт, хотя мы все будто в грязи извалялись.

— Не бросай меня, — прошептал он.

— Не брошу, — ответил я. — Мы все здесь. Отнесём тебя домой.

Имелось в виду в Крону, в лазарет. Но «дом» звучало куда приятнее, да и привыкли мы уже к этому месту, к этим людям.

Подъём занял больше времени, чем спуск. Каждый метр давался с трудом — мы несли Диму, мешки с кристаллами, пробирались в темноте по скользким камням. Яровой даже не подгонял нас, и так всем хотелось поскорее свалить отсюда.

Никто не говорил ни слова. Только тяжёлое дыхание, хруст камней под ногами, редкие стоны Димы.

Мы вышли в карстовую пещеру и чуть не ослепли. Пришлось привыкать к нормальному освещению. Яровой создал нечто вроде подъёмника — плита поднималась и опускалась, пока мы все не выбрались наверх.

Диму погрузили в вездеход, он впал в апатию и почти не реагировал на реплики окружающих. Андрей сел рядом, продолжая следить за его состоянием. Я стоял у машины, смотрел на свои руки — перепачканные кровью и землёй. Казалось, будто это вовсе и не я, смотрю на всё откуда-то со стороны.

— Садись, — сказал Матвей, тронув меня за плечо. — Мы уезжаем.

Я кивнул, забрался внутрь. Вездеход дёрнулся и покатил в сторону Кроны.

Траурное напряжение висело в воздухе, тяжёлое, липкое, как та чумная вода. Дима старался до последнего, он пришёл в армию ради больной матери, а теперь лежал на носилках, без одной конечности, и смотрел в потолок пустыми глазами. Инвалид.

— Ногу можно вырастить, — внезапно сказал Яровой. Он сидел с нами, а в кабине Серёжа в роли водителя.

— Вырастить? — спросил я, не веря своим ушам.

— Магия регенерации. Дорого, долго, но возможно, — Андрей сказал это громко и уверенно. — Сейчас главное — дожить до лазарета, но с этим не должно быть проблем. Его будущее теперь зависит от нас.

Врач обвёл ветеранов взглядом и все кивнули. Я не понимал, что происходит.

— Он ещё слишком молод и имеет право на жизнь, — сказал Виталий и отхлебнул из фляжки. — Мы же не обеднеем.

Я не решался задать вопрос. Они хотят оплатить дорогостоящее лечение?

* * *

Диме ампутировали остаток ноги ниже колена. Хирурги сказали, что кость была раздроблена, нужно было сделать ровный срез для последующего использования — будь то регенерация, либо протез.

Я сидел в коридоре лазарета на лавке для посетителей. Уже после душа, переодетый. Рядом стоял Матвей, переминаясь с ноги на ногу. Я ощущал себя стариком-развалиной, всё болело после физических нагрузок, но усталость даже разгонять магией не хотелось. Я просто смотрел в одну точку на белой стене и пытался не думать ни о чём. Произошедшее произвело на меня не лучшее впечатление, я переживал за состояние Фролова. Как за физическое, так и психическое.

К нам подошёл Яровой, я подскочил на ноги, но тот молча сел на лавку, мы с Матвеем по обе стороны от него в немом ожидании. Артемий Игоревич выглядел уставшим и немного бледным. Молчал какое-то время, смотря в стену перед собой, а потом тяжело вздохнул.

— Операция прошла успешно. Врачи подтвердили, ногу можно восстановить, у него нет противопоказаний. Дорогая регенеративная терапия, несколько месяцев на выращивание новой конечности, потом месяцы реабилитации. Но он будет ходить, даже шрамов не останется.

— Сколько стоит? — спросил я тихо.

— Много, — хмыкнул Артемий. — Очень много. Но мы не бросим. Синие договорились, что все добытые сегодня кристаллы отпишут Фролову. Вы ведь в деле?

— Да! — мы с Матвеем ответили хором. Но я всё же не был уверен: — А этого хватит?

— Хватит. Вы просто