Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Он наклонился и уткнулся носом в её макушку. Вдохнул. Медленно повёл носом вниз, по виску, по щеке, по шее. Задержался у яремной вены, где бешено бился пульс. Спустился к ключицам.

У Софьи не осталось сил даже на писк.

— Есть проблема… — сказал он. — После Второго уровня в крови бурлит коктейль из гормонов. И их надо куда-то деть…

Он выпрямился и посмотрел ей в глаза.

— Ты не подходишь для Стаи. Слабая слишком. Но как самочка неплоха. В жёны не возьму, но развлечься можем. Хочешь?

Софья судорожно втянула воздух. Где-то в дальнем углу сознания билась мысль: кричи, беги, это чудовище, он опасен. Он, говорят, самого Соболева Павла из КМН проглотил! Воспользуется тобой, а потом тоже сожрет! И скажет, что так и было!

Вон там в углу кнопка тревоги! Выскользни и нажми её!

Но проклятое тело не слушалось. Тело хотело остаться. Её плоть до дрожи в коленках жаждала этого опасного первобытного парня. Который словно сошел со страниц ее любимых романов. Чтобы взял ее здесь и сейчас, грубо раздвинул ноги и…

Яр выждал ровно секунду, после чего скучающе зевнул. А затем сгрёб ворот её халата кулаками и рванул. Ткань лопнула по шву, пуговицы брызнули в стороны, ударились о стену и покатились по кафелю.

Софья взвизгнула — громко, скорее от неожиданности, а не от страха. И замерла, прижав руки к обнажённой груди.

Постыдные первобытные инстинкты вопили: да, да, да!

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо произнёс Яр, оглядывая её. — Скажешь всем, что монстр тебя жестоко изнасиловал, по классике. Мне всё равно.

Он рывком прижал её к себе. Софья… даже не пыталась вырваться. Напротив, закусив губу, она сделала шаг навстречу…

Елена и Диана Андреевы

В крыле интенсивной диагностики Общества Целителей пахло спиртом, дорогим кофе и ослепительной стерильностью.

Елена Андреева стояла перед парящей в воздухе голограммой ауры своей дочери и, откровенно говоря, тихо охреневала.

Кто она вообще была такая? Главврач, академик и просто железная леди Северогорска. Она повидала в Разломах вывернутые наизнанку кишки, сшивала людей по кусочкам. Но прямо сейчас она попросту не верила собственным глазам.

Проекция светилась чистым, глубоким морским светом. Ни единого пятнышка. Никаких затемнений.

Магический плеврит, который врастал в Ядро Дианы годами и медленно сжирал её витальность, просто исчез. Не «рассосался», между прочим, не ушел в ремиссию, а был буквально выскоблен, словно хирургической кюреткой. Точнее, выгрызен.

Елена перевела тяжелый взгляд на дочь. Диана сидела на диагностическом столе, болтая ногами. На ней был больничный халат, щеки розовели здоровым румянцем, а глаза блестели так живо, как не блестели с самого детства.

— Доча, объясни маменьке еще раз, по пунктам, — раздельно, словно общаясь со слабоумной, произнесла мать, скрестив руки на груди. — Как именно этот безумец снял некроз? Какие ритуалы он использовал? Чем поил? Куда вливал ману?

Диана-Водяра закатила глаза с таким искренним подростковым возмущением, что Елена едва не поперхнулась.

— Мам, ну я же уже пять раз рассказала! — капризно протянула дочь, накручивая локон на палец. — Никаких ритуалов! Он просто прижал меня к креслу, спустил бретельки и…

Она смущенно потупилась.

Елена хищно подобралась, в глазах мелькнул гнев:

— Изнасиловал⁈

— Да нет же! — Диана аж подпрыгнула на столе, вспыхнув как маков цвет. — Ничего он мне не сделал такого! Говорю же: наклонился к ключице, хрустнул зубами чего-то там прямо в воздухе и… всё. Откусил эту черную дрянь, прожевал, сплюнул какой-то пепел и сказал не пить больше отвары с полынью. А потом ушел наверх и прислал нам ушастую киллершу с подносом, чтобы мы чаю попили!

Елена потерла виски. Логика буксовала и отказывалась работать.

Монстр-террорист, Угроза А-класса, расчленитель из подворотни. И он, блин, лечит терминальные стадии банальным «кусь»? И угощает пленниц чаем, используя в качестве прислуги самую разыскиваемую наемницу Северогорска⁈

— Диана, — Елена глубоко вздохнула, пытаясь включить режим холодного психиатра. — Ты провела сутки в сыром подвале с ненормальным психопатом. Тебя похитили, раздели и запугивали. Пожалуйста, не надо его выгораживать. Расскажи мне всё. Как он над вами издевался? Бил? Морил голодом? Унижал?

— Да не издевался он! — возмутилась Диана, слезая со стола. В её голосе прорезались упрямые нотки, которых мать отродясь не слышала от своей послушной, болезненной девочки. — Ты вообще его не знаешь, мам! Он нам нормальные винтажные платья принес! Камин растопил! А Анжелика Голубева вообще с ним пила чай на развалинах столовой, она мне рассказала! И он нас защищал! Ты бы видела, мам, как он там дрался за воротами… Как настоящий Альфа! Один против всех этих трусов! Он за свою Стаю просто порвал их всех! Мама, я считаю, ты должна его отпустить!

Глава Целителей недоверчиво приподняла бровь. Она подошла к дочери вплотную, взяла её за подбородок и заглянула в блестящие глаза.

— Диана. Детка, — проникновенно, с пугающим спокойствием начала мать. — Поздравляю. Ты только что поставила рекорд. За одни сутки в заложниках ты умудрилась подхватить классический стокгольмский синдром. И, кажется, в самой тяжелой форме, с примесью подросткового спермотоксикоза. Тебе бы успокоительного попить. Давай мама принесет?

— Никакой это не синдром! — Диана возмущенно отдернула лицо, сверкая глазами. — Всё по фактам, маменька! И хватит делать из меня терпилу! Я наконец-то здорова! Я дышу без боли! А всё благодаря ему!

Спор прервал тихий стук в дверь. В палату бочком протиснулся заместитель Елены, бледный лысеющий маг в очках.

— Елена Викторовна… Прошу прощения за беспокойство, — замялся он, покосившись на возмущенную Диану. — К вам посетители. Господа Арсеньевы. Аркадий Борисович и его сын, Максим. Настаивают на срочной встрече. Говорят, дело срочное, речь о благополучии невесты Максима, то есть… эм… Дианы.

При упоминании имени «Максим», лицо Дианы скривилось так, словно ей под нос сунули дохлую рыбу. Тот самый Макс, её благородный женишок. Мажорчик, который вчера вечером визжал в луже, когда Волков сломал ему перстень вместе с пальцами. А потом вовсе трусливо отдал ключи от машины.

На фоне того первобытного ужаса и дикой харизмы, что излучал Яр, Макс теперь казался ей просто слизняком.

И глубоко в душе Диана чувствовала жгучий стыд. За то, что в переулке смеялась над Ярославом, когда он защищал сестру от Макса и его прихлебателей. За то, что закрыла глаза на голос совести, помня наказ маменьки поддерживать жениха во всем.

Нет уж, хватит! Она здорова и теперь сама решает свою судьбу!

— Мам, гони их в шею, — брезгливо фыркнула Диана, отворачиваясь. — Видеть не хочу этого