Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

И наверное, вкусная?

— Интересно, — прохрипел я, повиснув в полуметре над полом в позе распятого святого.

Я привычно приоткрыл рот. Над плечом тут же развернулась Призрачная Пасть. Я щелкнул клыками, пытаясь откусить кусок этого невидимого багрового поля, вцепившегося в мою тушу.

Клац! Хрусь!

Зубы лязгнули вхолостую. Желудок недовольно буркнул.

Жрать было нечего. Значит, это не плотная магия стихий и даже не канцелярская пыль законов. Что-то новенькое.

Это как пытаться откусить кусок земного притяжения или пожевать радиоволны. Вот и Пасть клацала впустую.

Губы сами растянулись до ушей. Ну надо же. Смогли удивить. Оказывается, у местных лекарей в рукавах припрятаны не только клизмы и зеленка. Уважаю подход.

Люблю упорную и хитрую добычу. Она как правило самая лакомая.

С тяжелым пневматическим шипением бронированные створки изолятора разъехались в стороны.

В палату ввалился элитный конвой. Четверо гвардейцев в глухой броне, сжимая в руках излучатели-парализаторы, мгновенно взяли меня, висящего в воздухе нагишом, на прицел. За их широкими спинами испуганно жалась пара медиков в защитных спецкостюмах.

И, наконец, появилась она.

Елена Андреева переступила порог с осанкой императрицы, идущей проверять подземелья с бунтовщиками. Белоснежный костюм сидел безупречно, лицо казалось высеченным из арктического льда, а взгляд уже препарировал ажно до самого позвоночника.

Железная Леди Северогорска холодными глазами оценила обстановку. Прошлась взглядом по порванным антимагическим кандалам, обрывки которых сиротливо валялись на полу. Скользнула по мне, голому, покрытому шрамами, но расслабленному и улыбающемуся зверю.

Ни один мускул на её идеальном лице не дрогнул.

Я принюхался. Неплохой запах, похоже на Диану. Но для рождения волчат старовата.

Она даже не удостоила меня комментарием. Обошла висящую в пространстве «Аномалию А-класса» так, словно я был просто забавным элементом интерьера. Неторопливо, чеканя шаг, Главврач подошла к медицинскому столу.

Елена Андреева остановилась возле операционного стола. Скрестила руки на груди и с минуту молча, с выражением лица судмедэксперта, изучающего особо запущенный случай, разглядывала свою подчинённую.

— Софья, — произнесла она ледяным тоном. — Софья, вы меня слышите?

Реакции, разумеется, было ровно ноль. Ассистентка не слышала вообще ничего. Она лежала на столе, раскинув руки, и блаженно таращилась в потолок. Глаза стеклянные, зрачки так расширились, что аж скрыли радужку. На губах девицы играла та самая улыбка, которую в бульварных романах называют «сытой и неприличной».

— Софья, — громче повторила Елена. — Как вы себя чувствуете?

— М-м-м-м… — протянула девушка, явно порхая где-то в астрале. Кажется, она даже не понимала, что с ней разговаривают. — Я… я… летаю…

Елена шумно выдохнула через нос, её желваки напряглись. Затем развернулась к медикам, жавшимся у дверей с носилками и явно не горящим желанием подходить ближе.

— Убрать её отсюда, — сухо скомандовала Главврач. — Изолировать в седьмой палате, под наблюдение.

— Вы считаете, что она… — начал было один из помощников.

— Может быть заражена после контакта с Аномалией. Проверить рефлексы, пульс, давление. Возьмите образцы крови и ауры. Если оклемается через час, пусть пишет объяснительную. Если нет, вкатите ей капельницу с глюкозой и постельный режим до завтра.

Медики засуетились, перекладывая всё ещё млеющую Софью на носилки. Елена проводила их взглядом, после чего повернулась к лаборанту с пробирками и негромко, но жёстко добавила:

— И соберите образцы эктоплазмы. Со всех участков тела. Лицо, грудь, живот, бёдра. Всё, что найдёте. Мне нужен полный анализ.

Я, висящий в воздухе в позе морской звезды, мысленно хмыкнул. Эктоплазма? Это она про моё семя, что ли? Деловито так, будто речь о пробе грунта с места преступления. Железная Леди, ага. Скорее, просто леди с железными яйцами.

Я скосил глаза на Софью, которую как раз упаковывали на носилки. М-да. Картина маслом. Девушка была покрыта этой самой «эктоплазмой» с ног до головы. В буквальном смысле. Лицо, грудь, живот, бёдра, всё аж блестело в багровом свете сирены, как новогодняя ёлка.

Я хорошо постарался.

Хм. А ведь это интересно. Парализаторы, которыми меня щедро угостили ещё у ворот особняка, должны были вырубить всё, что ниже пояса, вместе с поясом. Но нет. Наоборот. Сработали как мощнейший афродизиак. Я после них был готов трахать даже стены. И не факт, что стены бы выдержали.

Или дело в Чёрном Желудке? Переход на второй уровень, «Абиссальный Гурман», переработал и химию? Превратил лошадиную дозу транквилизатора в какую-то гремучую смесь?

Надо будет поэкспериментировать. Желательно с кем-нибудь, кто выдержит. Софья, конечно, молодец, но её хватило ненадолго. А мне, чувствую, теперь нужно больше.

Где найти выносливую самку? Вот же запара.

— Эктоплазма? — хрипло прокомментировал я из своей неудобной позы. — Готов подогнать ещё образцы для науки. Только учтите, одна порция в пробирку не влезет, тащите сразу баллон.

Андреева медленно повернула голову в мою сторону. Взгляд, которым она меня одарила, мог бы заморозить вулкан.

— Вы, Волков, — произнесла она тихо, но с такой интонацией, что даже сирена на секунду как будто притихла, — помолчите пока. Я ещё не решила, что именно вам отрезать в первую очередь. За порчу казённого имущества и растление персонала.

Я ухмыльнулся. Кажется, мы с тёщей сработаемся. Я чуял запах Дианы-Водной, идущий от мамочки. Значит, моя жена где-то неподалеку.

А ещё запахи Макса и Андрея Арсеньевых. Интересно.

— Значит так, Волков, — начала Елена, подходя ближе. Голос её звучал почти буднично, как у патологоанатома, приступающего к вскрытию. — То, что вы сейчас устроили, это форменное безобразие. Но как учёный, я обязана признать: ваш метаболизм уникален. Вы переварили «Мандрогору», которая валит с ног гидру. Вы сожрали вольфрамовые сплавы. Да ещё и, прости Боже, секс-марафон устроили, словно остального мало.

Она обошла меня по кругу, разглядывая, как особо ценный экспонат. Я всё ещё висел в воздухе в позе морской звезды, но чувствовал себя при этом вполне комфортно.

Может, реально чутка задержаться тут? Типа как в санатории.

— Поэтому, — продолжила она, — меры сдерживания будут радикально усилены. Вы больше никому не причините вреда. Ни моему персоналу, ни моим пациентам, ни моему оборудованию. Вы останетесь здесь как объект исследования. Надолго.

Я лениво скосил на неё глаза и ухмыльнулся:

— Вред? Вы лицо той самочки видели? У неё там такое выражение было, будто она в рай заглянула и обратно не хочет. Она явно не против добавки. Я, кстати, тоже. Пришлите ещё медсестричек.

Елена проигнорировала мои слова с мастерством человека, который тридцать лет работает с психами, буйными пациентами и интернами-недоучками.

— Кроме того, — добавил я лениво, — я всё равно скоро освобожусь. Не сегодня, так завтра. Ваши штуки меня долго не удержат. А