Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Они встретились ровно на перекрёстке двух коридоров. У двери с табличкой «Сектор Альфа-ноль. Вход строго запрещён».

Обе девахи замерли, увидев во мраке друг друга.

Софья оценила пижаму с единорогами, монтировку и эклеры. Диана оценила халатик на голое тело, розы и характерный румянец на щеках соперницы. Её зрачки сузились, как у кошки, заметившей конкурентку на своей территории.

— Ты кто? — прошипела Водяра, перехватывая монтировку поудобнее.

Софья инстинктивно прижала розы к груди, отчего её халатик случайно задрался ещё выше.

— Я… я медсестра… — пролепетала она. — А ты кто⁈

— Я его жена! — гордо задрала подбородок Диана.

Повисла пауза. Софья моргнула. И прежде чем мозг успел отправить сигнал «стоп» языку, рот уже выдал:

— Которая⁈

На щеках Дианы вспыхнули два алых пятна, точь-в-точь как у её матери, когда та злилась. Монтировка в руке угрожающе дрогнула.

— Я… — начала она, закипая. — Я — которая… которую он украл! И вылечил! И защищал! А ты его просто совратила! Это не считается!

— Ещё как считается! — взвилась Софья, мгновенно забыв про страх. — Он меня… он мне… у меня до сих пор ноги дрожат! И он сказал, что я сладкая! А ты в него железяками швырялась! Мне рассказали!

— Потому что он кобель! — взревела Диана. — Но это мой кобель! Я первая в очереди!

— Девочки.

Голос из-за двери был низким и хрипловатым. Софья и Диана замерли, как две мыши, застигнутые котом.

— Диана, заходи. Софья, ты тоже. У меня тут как раз намечается семейный совет. Заодно обсудим, почему вы обе пришли без мяса, хотя я чётко просил стейк.

Из-за стальной двери донёсся звук, подозрительно похожий на хруст пережёвываемой арматуры.

— И да, Софья, ромашки в мусорку. У меня на них аллергия. А ты, Водяра, оставь монтировку за дверью. Если захочешь меня ударить, бей рукой. У тебя ладошка мягкая, мне нравится.

Диана и Софья медленно повернули головы друг к другу. В их взглядах читалась одна и та же мысль: «Он слышал всё. Полностью всё».

И всё же ни одна не отступила. Вместо этого они, не сговариваясь, одновременно сделали шаг к двери.

Потому что Альфа позвал. А на зов Альфы отвечают. Даже если при этом хочется его придушить.

Глава 21

Барная карта Бездны

Данила

Данила проснулся от того, что его собственный нос буквально примерзал к подушке. Попытавшись по привычке натянуть одеяло на голову, он почувствовал пальцами не мягкую шерсть, а жесткую, заледеневшую корку.

Парень приоткрыл глаза и ошарашенно уставился на свою постель. Одеяло было покрыто тонким, сверкающим в полумраке слоем инея, а изо рта при каждом вздохе вырывались густые облачка пара.

В его голове на повторе крутился какой-то дебильный столичный поп-хит, сопровождаемый навязчивой чужой мыслью: «Боже, почему у этого нищеброда такое жесткое постельное белье? Это же стопроцентный китайский полиэстер, фу…»

Что за… это ж не его мысль! И даже не его мысленный голос.

Данила отчетливо осознал: он получил эту чужую мысль или эмоцию, когда сожрал кусок ауры. И теперь эта непереваренная мысль засела у него внутри.

— Заткнись, Вадик. Пожалуйста, просто заткнись, — прошептал Данила, с силой прижимая ладони к вискам.

Синеватое свечение под кожей на его руках медленно угасало, но озноб всё еще бил тело крупной дрожью. Проглоченный кусок ледяной ауры Соболева-младшего явно переваривался со скрипом. На вкус это «мятное мороженое» оказалось той еще дрянью, устроившей в его организме настоящий ледниковый период.

Данила кое-как сполз с кровати. Босые ступни неприятно прилипали к обледеневшим половицам. Шатаясь, он подошел к старому треснувшему зеркалу, висевшему на стене.

Первым делом он поднял дрожащие руки к голове.

Уши.

Они определенно изменились. Ровные круглые раковины на кончиках стали слегка заостренными, напоминая уши какого-то лесного эльфа-переростка. Или оборотня.

Данила замер. В этот момент где-то на первом этаже тихо скрипнула половица. Его левое ухо самостоятельно, со звуком шуршащей бумаги, повернулось на сорок пять градусов в сторону источника звука.

— Прекрасно. Просто зашибись, — пробормотал Данила, поспешно скрывая уши среди своих отросших волос. — О визитах к парикмахеру теперь можно забыть навсегда. Как я объясню дяде Семёну из барбершопа на углу, что эти уши не мутация, а зов предков? Он же меня Комитету сдаст. Или, что еще хуже, сдерет двойной тариф как за стрижку пуделя.

Затем он оскалился, разглядывая зубы. Клыки заметно отросли, став острыми и слегка прозрачными на кончиках. Чистая эстетика низкобюджетного фильма про вампиров.

Пытаясь получше рассмотреть это безобразие, Данила случайно прикусил нижнюю губу. Он инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая боли, но почувствовал лишь легкое покалывание и привкус меди на языке. Спустя секунду ранка затянулась сама собой, оставив лишь гладкую кожу.

— Только сумеречной, мать её, саги мне тут не хватало для полного счастья, — вздохнул он.

Он сделал глубокий вдох, и… это была ошибка. Его мозг тут же взорвался от дикого, непередаваемого каскада запахов. Но пахло не пылью или старыми обоями. Он чувствовал запахи магии, бурлящей на первом этаже особняка. Да так хорошо, что мог сказать, где кто находится!

Слева, со стороны кабинета, тянуло магией дяди Бориса. Это был тяжелый, кислый дух мокрых налоговых отчетов, дешевых чернил, архивного клея и застарелого пота бухгалтера, щедро сдобренный валерьянкой. «Пахнет как внеплановая проверка в разгар недоимки», — мысленно скривился парень.

Справа клубилась магия тетки Риты. Навязчивый, приторно-сладкий аромат просроченного крема от морщин, «духовных» лавандовых масел и увядающей женской гордости.

А из самого центра холла поднимался запах магии деда Корнея. Острый, суровый букет из сгоревшего бездымного пороха, оружейного масла, сушеной полыни и дедовского корвалола. Настоящий запах войны, глухой обороны и старческого упрямства с легкими нотками маразма.

Новые уши Данилы снова разом дернулись. Сквозь три этажа и запертые двери он отчетливо, с пугающей ясностью услышал голоса родственников, спорящих внизу. Он слышал даже, как скрипит протез дедовской коляски и как Борис нервно крутит пуговицу на пиджаке.

— … Я говорю тебе, Рита, у меня кашемировое пальто украли! И телефон! — долетел снизу панический, сорвавшийся на фальцет голос дяди Бориса. — Я не могу даже баланс карты проверить! Мы разорены, Рита! Этот Адлер… он просто обчистил нас! Навешал лапшу на уши и разыграл, как простофиль! А его люди присвоили наши вещи!

— Боря, ты ничего не понимаешь! — надрывно верещала тетка Рита. — У барона Адлера потрясающая энергетика! То, что он завёл нас в канализацию и забрал наши телефоны… ну а как ему иначе было нас спасать⁈ Мы должны быть ему благодарны!

Послышался мерный, металлический скрежет.