Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ой-ёй-ёй, пирожочки побежали! — звонко заржала Диана из-за барьера, стуча ладошками по щиту. — Яр, хватай Златогорова! Заморозим его на зиму, отличная заначка выйдет! Кусай за ауру, не пачкай зубы об их дешевый полиэстер!

В этот миг меня захлестнул поток ревущего белого огня. О, ну конечно же, это был Голубев. Батя всё никак не хотел успокаиваться и жаждал раунда два.

Я просто сделал глубокий вдох, втянув весь его огненный шторм в ноздри, как заядлый вейпер дым от электронки. Икнул и выдохнул колечко дыма.

В ноздрях поселилось странное щекочущее ощущение. Но приятное.

Тесть пошатнулся. Кажись, он потратил слишком много сил. Его люди схватили его и потащили от меня прочь. Голубев орал, требовал отпустить его, кричал, что он сейчас мне самолично надерет задницу и разберет на запчасти. Но его упаковали в салон авто, водитель ударил по газам.

Элита Северогорска, гроза города, улепетывала с таким позором, что сверкали пятки. Визг шин, удары бамперов друг об друга. Бронированные джипы и спорткары срывались с места, давя своих же охранников, лишь бы вырваться из переулка, подальше от прожорливого демона.

Вскоре у ворот особняка остался только один человек.

Павел Соболев.

Бюрократ не убежал, потому что его водитель давно слинял, а охрана валялась вокруг в виде выпотрошенных пустышек.

Чиновник трясся. Его идеальный костюм промок, очки перекосились. Он судорожно сжимал в руках печать КМН, направляя её на меня, словно крест божий на вампира.

— Статья один… Высшая мера… Приоритет первого ранга! Ликвидация! — фальцетом орал Соболев, швыряя в меня концентрированные юридические проклятия. В воздухе вспыхивали тяжелые печати паралича, смирительные цепи, купола удержания.

Я шел прямо сквозь них. Каждое его заклинание разбивалось о мою морду. Я тут же втягивал его в ненасытную Призрачную Пасть.

— Вкус полное дерьмо, — хрипло рыкнул я, подходя к чиновнику вплотную. — Забористый манускрипт. Сильно пересушен. Добавим крови.

Соболев замахнулся печатью, пытаясь ударить меня в лицо.

Я перехватил его запястье. Бюрократ издал жалкий писк, когда кости его руки жалобно захрустели под моими пальцами. Я подтянул его к себе за лацканы так, что его нос оказался в сантиметре от моей клыкастой пасти. Чиновник заверещал, словно прижатый к земле суслик.

Над моим правым плечом развернулась колоссальная, дымящаяся тень Волчьей Морды.

— Нет… ты… ты незаконный… — прохрипел Соболев, широко распахнутыми глазами глядя на Бездну в моих глазах.

— Я голодный, — ответил Я-Зверь.

Призрачная Пасть с хрустом сомкнулась прямо на грудной клетке чиновника. Не на плоти, конечно, зачем мне такая дрянь? На самой сердцевине его Ядра. Я вырвал огромный, пульсирующий кусок его бюрократической души, переполненной рангами, статусами и системной магией.

— А-А-А-А-А-А!!!

Крик Соболева разорвал переулок. Его ели живьем. Из него выдирали саму суть его личности, обгладывая мана-каналы. Он извивался в моих руках, закатывая глаза, пока Чёрный Желудок с утробным чавканьем переваривал его самость.

Я сделал еще один кусь. Его аура потухла, превратившись в блеклую, мертвую тряпку. Я пожрал его полностью.

Тело в моих руках обмякло. Он был жив и даже по сути цел (физически), но в нем не осталось ни капли магии. Просто кусок мяса.

Вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ливня. Врагов не осталось. Шведский стол закончился.

Я превратил тело в искрящийся туман, после чего проглотил его. Пусть полежит в одном из безопасных отсеков Черного Желудка. Послужит мне как источник Магии Бюрократии.

Интересно, смогу ли я полностью усвоить эту силу? Гастрономическая сводка так и не появилась. Значит, магия Бюрократии пока что для меня крепкий орешек.

Я запрокинул голову, подставляя залитое кровью лицо тяжелым холодным каплям. Небо было свинцовым, чужим, но эта территория теперь окончателньо закреплена за Стаей. В груди клубилась раскаленная мощь, требуя выхода.

Я широко распахнул окровавленную пасть, вобрав полную грудь воздуха, и издал раскатистый, пробирающий до дрожи вой, в котором слились торжество Зверя и триумф Альфы.

И мне тут же ответил звонкий, пронзительный девичий голос.

Диана припала к магическому щиту и выла вместе со мной, зажмурившись от удовольствия. Два хищника пели свою безумную песню под дождем, объявляя этому жалкому мирку, что законы поменялись.

Теперь мы на самом верху пищевой цепи.

Пшш-шмяк. Пшш-шмяк. Пшш-шмяк.

Три глухих, почти неразличимых за шумом дождя хлопка.

Я даже не успел отреагировать. Моя чуйка хищника, натасканная на агрессивную магию и жажду убийства, просто проглядела атаку. Потому что даже запаха угроза не было. Несло только потными ладошками и корвалолом.

В мою грудь и шею, пробив обугленную кожу, вонзились три толстых металлических дротика, вливая в меня какую-то жидкость.

Я поперхнулся собственным триумфальным воем, недоуменно скосив глаза вниз.

Шприцы? Серьезно?

Чёрный Желудок внутри возмущенно дернулся, пытаясь расщепить и сожрать вторгшуюся субстанцию, но тут же забуксовал. Это была не магия, а мать её, чистая химия. Дикая доза алхимического транквилизатора, которым обычно валят с ног взбесившихся высших химер или мантикор.

В обычном состоянии я бы и это переварил. Но сейчас я был слишком истощён.

Мышцы мгновенно налились свинцом и превратились в ватный кисель. Тьма в глазах мигнула и начала стремительно растворяться, сменяясь мутной пеленой. Колени предательски подогнулись.

Я медленно, словно двигаясь под толщей воды, повернул тяжелеющую голову.

В нескольких метрах от меня, выглядывая из-за брошенного внедорожника, стоял тот самый щуплый студент-интерн в медицинской куртке. Его колотило так, что он едва стоял на ногах. В побелевших пальцах он судорожно сжимал дымящийся пневматический инъектор.

— Сука… ботаник… — еле ворочая онемевшим, распухшим языком, прохрипел я.

Земля резко ушла из-под ног. Мир качнулся, гася последние искры сознания. Непобедимый Альфа, только что сожравший половину городской элиты, с глухим шлепком рухнул лицом прямо в холодную северогорскую грязь.

— Яри-и-и-и-и-ик! — донесся до меня затихающий крик Дианы.

Глава 19

Этот Зверь без приказа не кидается

Из пустого инъектора, валяющегося в луже, тянуло едким химическим запахом реагента и спирта. Дождь хлестал сплошной стеной, остужая разгоряченную кожу и превращая брусчатку в скользкое месиво.

Дмитрий медленно шагал по грязи, сжимая в побелевших, дрожащих пальцах пустой металлический прибор. Его грудь вздымалась часто и прерывисто, плечи мелко подрагивали. Он остановился над огромной фигурой лежащего Ярослава, опустился на одно колено и робко коснулся пальцами его плеча.

— Ярик! Ярик, скотина ленивая, вставай! — тут же раздался из-за барьера звонкий, надрывный крик Дианы. — Ты чего разлегся в грязи⁈

По ту сторону фиолетового щита, который неровно мигал и отбрасывал