Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

«Ваши люди? — Борис лихорадочно соображал, его плечи опустились от нахлынувшей усталости. — Да кто ты вообще такой? Рита, не иди туда, это наверняка ловушка…»

Адлер резко замер и поднял палец:

— Тсс. Слышите?

В дальнем конце коридора послышался приглушенный шум голосов и быстрые шаги.

— Там… в коридоре. Кто-то идет, — прошептала Рита, её ноздри испуганно расширились.

— Быстрее. В проход. Быстро! — скомандовал барон.

Рита сделала глубокий вдох, расправила плечи и первой шагнула в темный зев прохода. Борис, помедлив секунду и бросив затравленный взгляд назад на приближающиеся тени, последовал за ней. Панель за их спинами со стуком закрылась, погрузив их в абсолютную тьму. Воздух здесь был влажным, на лицах тут же проступил холодный пот. Подошвы обуви скользили по осклизлым каменным ступеням, покрытым слоем мокрой глины.

— Сюда… здесь грязь. Мои туфли… Рита, не иди туда! — Борис уперся свободной рукой в холодный, сырой кирпич стены, с которого осыпалась мокрая крошка раствора. — Барон, стойте! Я не сделаю больше ни шагу. Зачем вы это делаете? Зачем помогаете?

— Поднимайте подол, Маргарита, здесь ступени мокрые, — равнодушно отозвался впереди невидимый в темноте Адлер. Луч фонаря дергался то туда, то сюда, выхватывая каменные стены.

— Отвечайте! — Борис упрямо замер на скользком уступе. — Вы хотите забрать наши земли? Или это игра Медведевых?

— Я не испытываю нежных чувств к вашей псарне, Борис, — долетел из темноты ледяной голос мистика. — Но и позволить Комитету, Златогорову или Соболевым забрать остатки вашей Крови я не могу. Это мешает моим планам.

«Какие еще у него планы? — цинично подумал Борис, осторожно нащупывая ногой следующую ступеньку. — Ему нужны наши западные земли, сто процентов. Или он хочет забрать Риту? Честно говоря, если он заберет её к себе в качестве „духовной ученицы“ и увезет в свое поместье, это избавит меня от половины семейных скандалов и сэкономит кучу денег на её херес. Я бы даже доплатил ему, только бы не везти её обратно».

— А теперь закройте рты и берегите дыхание, — отрезал Адлер. — Наверху выход на набережную, подъем крутой.

Борис замолчал, чувствуя, как рукав трется о шероховатую штукатурку стены.

— Боря… Идем, — шепнула Рита.

— Ты веришь ему?

— У нас есть выбор, Боря? Твое пальто все равно украли. Идем.

Особняк Волковых

Ярослав врубился в строй «Чистильщиков» как сорвавшийся с тормозов товарный поезд.

Его разум окончательно отрубился, уступив пульт управления чистым звериным инстинктам. Какая тактика, какие уклонения? Только первобытная ярость, помноженная на скорость и грубую физическую дурь.

Сгусток плазмы ударил ему прямо в плечо, испепелив кусок мяса, но Волчара даже не пошатнулся. Тут же он оказался возле стрелка, пятерня с Призрачными Когтями сомкнулась на шлеме бойца.

Скрежет рвущегося кевлара смешался с хрустом костей. Окровавленное тело спецназовца он швырнул прямо в надвигающуюся шеренгу.

Но «Чистильщики» Комитета не были пугливыми мажорами из Академии. Никакой паники, никто не побежал. Они слаженно сомкнули ряды, отступая на шаг назад.

А позади этого стального капкана, под зонтом, который покорно держал бледный адъютант, стоял Павел Соболев. Бюрократ даже не вспотел. Он смотрел на кровавую баню с отстраненным видом театрального дирижера, раздавая команды.

Его голос, тихий, усиленный ледяной магической акустикой, был единственным островком спокойствия в этом хаосе.

— Второй ряд, бейте парализующей магией, — сухо чеканил Соболев. — Третий ряд, приготовиться. Вяжите ему лапы.

Чиновник поднял ладонь с зажатой в ней печатью.

Воздух вокруг рычащего Ярослава потемнел. Из-под асфальта вырвались полупрозрачные, серые цепи. Они состояли из бесконечных цепочек казенных слов, выписок из Уложения, штрафов и предписаний.

Тяжелые, как чугунные гири, они захлестнули лодыжки и запястья Яра. Каждое звено этой бюрократической магии весило тонну, наливаясь тяжестью самой Системы.

Ярослав взвыл. Призрачная Пасть над его плечом распахнулась, клацнула, пытаясь перегрызть и сожрать эти путы. Хрусь!

Но… это было не съедобно. В этой серой магии не было ни капли жизненной витальности, ни калорий, ни вкуса. Только мертвая, сухая канцелярская пыль и сургуч. Чёрный Желудок содрогнулся, отторгая макулатуру, Яра вырвало потоком черной желчи, а цепи тем временем лишь туже стянулись на его предплечьях.

Соболев хищно поправил очки.

— Статья сто сорок, пункт восемь. Сопротивление Надзору. Статья двести один. Уничтожение казенного имущества, — монотонно зачитывал чиновник, поднимая печать выше. — Приговор утвержден. Привести в исполнение.

Сверху на Ярослава обрушилась невидимая плита. Настоящие десять тонн имперской бюрократии.

Призрачные листы постановлений и уголовных статей словно кувалдой ударили Волчару по плечам. Ярослав с диким, захлебывающимся рыком рухнул на одно колено в грязь. Плита Уложения давила его к земле, ломая волю, лишая возможности даже поднять голову.

На втором этаже пыльной гостиной, глядя на это, дед Корней принял единственное возможное решение.

Его лицо было серым, как пепел, но единственный зрячий глаз горел холодной решимостью полевого хирурга, готового ампутировать ногу, чтобы спасти пациенту жизнь.

— Значитца так, — рыкнул Корней, разворачивая инвалидную коляску. Он ткнул скрюченным пальцем в застывшую эльфийку в чепчике. — Эй, ушастая! Бери Голубеву и веди обратно в подвал. Запри. Быстро!

Иллириэль, прекрасно видевшая бойню на улице, криво, безрадостно усмехнулась.

— Выживший из ума старик… Если Господин Ярослав очнется и узнает, что ты слил его трофей за его спиной, он сдерет с тебя шкуру.

Корней дернул щекой, перехватывая дробовик.

— Мертвый Яр никого не убьет, — выплюнул он. — А живой пусть хоть шкуру с меня живьем спустит, хоть в камин закинет. Я своё уже пожил. Главное, вытянуть щенка с того света. Выполнять, тварь!

Пока эльфийка утаскивала сопротивляющуюся, осыпающую всех проклятиями Анжелику, бледная Диана-Водяра осталась стоять у разбитого окна.

Её худенькие пальчики судорожно сминали воротник платья. Она смотрела вниз, за фиолетовый барьер. Туда, где среди грязи и дождя, под прицелом десятков черных стволов и под гнетом десятитонной невидимой плиты, задыхался в собственной крови монстр, который похитил её.

Монстр, который держал её в сыром подвале. И который… откусил неизлечимую, гнилую смерть от её Ядра, спасая ей жизнь.

Она смотрела, как Ярослав хрипит, безнадежно пытаясь порвать стальные тросы, и в её огромных глазах внезапно проступило что-то новое. Что-то теплое, болезненное и совершенно неправильное для пленницы.

Совсем недавно она стояла и наблюдала, как её жених Макс избивает Ярослава. А тот упрямо продолжал драться до последнего, стиснув зубы. И сейчас происходило тоже самое. В переулке он защищал Диану, а сейчас защищает весь Род.

Она в тот раз смеялась. Чтобы поддержать Макса и понравиться ему. Мама сказала во всем поддерживать Макса, ведь он ее будущий муж, от него зависит её судьба.

И Диана послушно делала как