Полая Земля - Руди Рюкер

голубых лепестков. Все казались возбуждёнными как никогда прежде. Посреди пути между цветками у меня на миг закружилась голова – а что, если прямо здесь на нас нападёт раковинный кальмар? Но времени бояться у меня почти не осталось, поскольку люди голубого цветка заметили наше приближение, и их отряд быстро полетел нам навстречу, вовсю работая ногами.

Я выстрелил, чтобы напугать их, а затем, пока наши рапиры скрещивались с их оружием, Эдди, Силла и я скользнули мимо голубых лепестков, и приземлились на лиану, где рос их цветок. Нам никто не мешал. Найдя самую тонкую часть стебля, мы принялись таскать наш усаженный лезвиями канат туда-сюда, точно артель лесорубов, орудующая двуручной пилой. Растительная плоть была прочной, но мы медленно, но верно продвигались вперёд. Из надреза хлынуло огромное количество сока, послужившего отличной смазкой. Поодаль бушевала воздушная битва, сопровождавшаяся криками и яростными воплями. По мере ослабления стебля, огромный голубой цветок начал медленно крениться прочь от океана, к притягивающему центру планеты. Мы пилили, как одержимые. Цветок накренился ещё сильнее, а затем с громким, раскатистым треском оторвался от стебля. Медленно, очень медленно он начал удаляться от лианы – вглубь, к самому центру!

Мы перевели дух, смотали усаженный лезвиями канат и полетели туда, где только что кипела битва. Обескураженные зрелищем постигшей их дом катастрофы, воины голубого цветка обратились в повальное бегство. Наши рапиры устремились за ними, жаля, убивая, и срывая ожерелья с мёртвых врагов. Из голубого цветка один за другим высыпали туземцы, тщетно ища, куда податься. А на нашем цветке целый батальон защитников уже стоял наготове, чтобы требовать клятвы на верность от каждого, кто приползёт молить о пощаде.

– Живее! – крикнул мне Эдди. – Давай заберёмся внутрь голубого цветка и помчимся на нём к самому центру Земли!

– Так вот зачем ты заставил нас спилить его! – ахнул я.

– Ну конечно. Мы не можем торчать здесь вечно, Мейсон. Нужно двигаться дальше! Мне было это предсказано во сне. Мы пройдём сквозь Центральную Аномалию и вернёмся на Землю… или на Зеркальную Землю. Идём!

– Хорошо, – согласился я. В лихорадочном азарте происходящего я был готов на любое приключение. – Взойдём на его борт.

Открытое небо Полой Земли внушало людям цветка такой ужас, что никто из них не желал оставаться на падающем голубом цветке. Множество людей голубого цветка, мощно загребая ногами, проносились мимо нас ввысь, спасая свои жизни. Силла, похоже, не вполне понимала, что мы делаем, но я увлёк её за собой. Мы протиснулись сквозь голубые лепестки падающего цветка и пересекли его оранжевую сердцевину. Последние отставшие как раз покидали её. Цветок был бы уже полностью покинут, если бы не две одинокие фигуры, привязанные к полу пустого деревенского шестигранника: Ота и Арф.

Мы опустились рядом с ними. Цветок находился в свободном падении, и никакая сила не удерживала на нём человека; более того, поскольку цветок падал медленнее человеческого тела, приходилось постоянно загребать ногами вверх, чтобы удерживаться на его поверхности. Едва мы перерезали путы Арфа и Оты, как сразу пробрались в одну из ячеек цветка. Поскольку сам цветок летел соцветием вперёд, мы устроились на мягком кожистом потолке ячейки. Арф за время моего принудительного услужения успел сильно ко мне привязаться и теперь был несказанно рад меня видеть.

Ота сразу понял замысел Эдди: мы полетим на цветке до самого центра, и этот цветок послужит нам кораблем, способным защитить от раковинных кальмаров. Оте не терпелось встретить легендарный чёрный народ, обитавший в небе Ялмез. Но Силла была в настоящей панике; она отчаянно стремилась выбраться из падающего цветка и вернуться в ту зону, откуда она пришла. Падение и открытое небо внушали ей такой же ужас, какой испытали мы, когда под нашими ногами разверзлась антарктическая равнина. Я крепко держал её, пытаясь успокоить. Она расцарапала мне лицо и вырвалась. Прежде чем она успела отлететь, я сорвал с неё плавники-пульпули, чтобы помешать ей сбежать. Тогда она выдрала целый лоскут лепестка из стены, отделявшей нашу ячейку от шестигранника, протиснулась в дыру и попыталась взлететь, отчаянно маша этим обрывком кожистого лепестка. Всё, чего она добилась – это немного провалилась вглубь, оказавшись чуть ближе к центру, чем мы. Я высунул голову в проделанную ей брешь и уставился на неё. Её гладкое лицо было мокрым от слёз, и она что-то истошно кричала о баллулах.

Примерно через полчаса падения Силла смирилась с тем, что бежать невозможно, хотя всё ещё злилась на Эдди и меня. Ота догнал её, мощно загребая ногами, и вернул на борт. Цветок всё падал и падал, воздух с силой хлестал нас по лицу. Эдди, более всех находивший наше отчаянное положение романтичным, лихорадочно бродил среди опустевших жилых ячеек голубых лепестков. Он поведал нам нескончаемую историю о легендарном заброшенном корабле «Летучий Голландец», получая какое-то упыриное, граничащее с некрофилией удовольствие от детального воссоздания образа безжизненного, дрейфующего судна. Мы съели по нескольку крупных ломтиков джубе, найденных Силлой. Я попытался склонить её к близости, но она меня отвергла. Подавленный и встревоженный, я съел ещё джубе и погрузился в полузабытье.

Прошло немало времени, прежде чем крики Силлы, предупреждавшие об опасности, вернули меня к действительности. На нас собирался напасть исполинский раковинный кальмар-баллула. Это была огромная тварь, размером добрую четверть голубого цветка, в котором мы прятались. Выпустив ровно столько водорода, чтобы подстроиться под нашу скорость, он стремительно обвил всеми своими щупальцами наш шестиугольник. Я должен был бы бежать вместе с остальными вглубь цветка, но баллула так напугал и заворожил меня, что я так и замер словно приклеенный к потолку разорванной ячейки на краю шестиугольника, пока в пробоину со свистом врывался воздух. Коварный сок джубе превратил моё бедственное положение в нечто уютное и занимательное; скажу честно, я испытывал какое-то извращённое, фаталистическое наслаждение от того, что отверг слёзные мольбы Силлы уйти в безопасное место.

Я видел глаз баллулы, похожий на глаз василиска, всего в десяти ярдах от себя, но казалось, что он меня не замечает. Между его глазными стебельками колыхался длинный, сужающийся кожистый нарост – своего рода нос, если можно так выразиться. Под этим носовым клапаном скрывался чудовищный клюв, меж зазубрин которого стекла слюна. Вплотную к клюву прилегали бахромчатые щупики, а за ними веером расходились девяносто с лишним оранжевых щупалец, гладких, словно стебли ламинарии; длина некоторых из них достигала двухсот футов. Чувствительные отростки хлестали воздух и шарили повсюду, с силой пробиваясь из ячейки в