Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

— Привет, медицина! — сказал один из нефоров. — Здорово, что вы прибыли. Тут — полный бардак! Но мы разберемся, вы, главное, девчонок наших вытащите…

Девчонок… В Четвертой когорте, в боевых частях, служило много женщин. Наверное, процентов тридцать, или около того. В основном-то прекрасная половина Легиона отрабатывала контракт в качестве калонов, технических или медицинских специалистов, в научном отделе и в других вспомогательных службах. Булкохрусты — дрозды женщин к себе не брали принципиально, в варягах они почти не приживались — хотя центурия «Валькирии» у них и имелась, комуняки как-то тихим сапом выжимали их в медицину и техники, связистки и штабники, особенно на этом не акцентируя.

Нефоры же относились к женщинам в своих рядах со свойственным им пофигизмом. Если может выполнять задачи наравне с мужчинами, не дурит голову и не косорезит — ну, пускай воюет.

И вот теперь, сразу за дверями шлюза, нас ждали три искалеченные девушки. В подразделениях имелись свои медики, санинструктор и санитары, но у них не было медкапсул, да и что такое четыре недопарамедика на сто пятьдесят или двести человек? Они сработали неплохо, стабилизировали девчонок.

Прямо сейчас штатный санинструктор центурии «Дети лейтенанта Шмидта» — очень серьезная молодая женщина — четко рассказывала Багателии о травмах пациенток, ситуациях, в которые они были получены и о предпринятых мерах. А я осматривал раненых и пытался абстрагироваться от увиденного, отнестись к этому профессионально и решить — требуется ли здесь еще какое-то участие с нашей стороны, кроме эвакуации. И краем уха слушал, что говорит санинструктор.

Травматическая ампутация обеих нижних конечностей, очевидно — работа кровожада. Конечности прилагаются — молодец санинструктор, грамотно в пакеты ноги упаковал. Точнее, то, что от ног осталось…

Множественные проникающие ранения в брюшную полость, открытые переломы ребер, перелом позвоночника. Тоже бронированный осьминог постарался, уж мне-то раны от роговых наростов на щупальцах хорошо известны!

Химический ожог не менее тридцати процентов поверхности тела — этой, похоже, прилетело от «черепах».

Пациенты иммобилизованы, стабилизированы, дыхание ровное, пульс четкий, явно — все необходимые препараты введены. Обработка ран — именно такая, как учил Айболит.

— Командир, тут все грамотно сделано, санитары отработали как положено, — сообщил я в интерком. — Дальше — только медкапсула.

— Тогда — пакуем, рэзко, рэзко! — голос командира хлестнул бичом, и мы заработали, как слаженный механизм: развернули изолирующие носилки, погрузили пострадавших, трижды проверили герметичность и через шлюз рванули к боту…

Все остальное — подождет. Главное — доставить пациента до капсулы. Главное, чтобы девчонки — выжили. Красивые такие, безбашенные девки с разноцветными волосами, татуировками и пирсингом. Не должны они помирать, никак не должны!

* * *

Через четыре часа бои за добывающий комплекс на астероиде «Руда-14» почти закончились. И «Дети лейтенанта Шмидта», и мы получили передышку и могли наконец попытаться осознать происходящее. По крайней мере, Багателия проявил такое намерение весьма решительно и отправился на обход всех занятых легионерами помещений — искать командира.

Я направился с ним, как верный Санчо Панса — вдруг кому-то понадобится помощь парамедика. Ну, и материал подснять, куда ж без этого…

Срочный вызов команды эвакуации — то есть нас — случился не зря: мы славно поработали, наши медкапсулы пришлись очень кстати. В трех капсулах все еще лежали покалеченные нефорки, они шли на поправку. Еще три места тоже не пустовали: с помощью нашего оборудования на ноги встали двенадцать трехсотых — легкораненых, травмированных, получивших химические ожоги бойцов.

Багателию интересовали причины такой мясорубки: все-таки обычно с захватом подобных комплексов у абордажных, штурмовых и саперных центурий проблем не возникало. Тяжелая пехота Русского Легиона — это отличные бойцы, и даже несколько раненых считались в таких шаблонных операциях чем-то из ряда вон выходящим. А тут — трупы, кровожады, заруба всех против всех…

— Один долбонавт из штрафников поссал на обломок астероида, — со вздохом сообщил центурион Шмидт — командир подразделения, когда мы нашли его в каком-то отдаленном ангаре.

И это была его натуральная фамилия! Более того — мы со Шмидтом вообще оказались земляками. Он родился и вырос в Речице, небольшом полесском городишке. Служил в армии, работал на заводе — станочником, мастером, начальником цеха. Играл рок в составе заводского ВИА на корпоративах и городских праздниках… Потом почувствовал приближающуюся старость — и рванул в Легион. Попал, конечно, в Четвертую когорту. За два года дослужился до командира центурии — шутка ли! Короче, крутой мужик, матерый. И, конечно, получив такого командира, центурия из «Памяти Карузо» тут же переименовалась в «Дети лейтенанта Шмидта». Это ж нефоры, они нормально не могут, им все хиханьки да хаханьки подавай. Хотя и «Памяти Карузо» тоже было неплохо. Если б не Восьмой экипаж — точно пошел бы служить в Четвертую когорту!

— Он савсэм индеец, да? — выпучил глаза Багателия, услышав истинную причину произошедшего здесь бардака. — Зачем поссал, слушай? Как — поссал?

— Тот еще абориген, — кивнул Шмидт. — Был! Вон он, в углу валяется. Холодненький. Там, правда, уже половина штрафника, а не целый. Его кровожад сразу слегка покушал, первого. Потом уже наши подоспели, открыли огонь… Но поздно, многие твари декристаллизировались, сбежали в вентиляцию, начался весь этот ужас…

Он махнул рукой, пребывая в не лучшем расположении духа. Подумал немного и сказал:

— Ну, справились же… Хоть и через жопу. А вы быстро обернулись, час — и на месте! Что — «Цой жив!» ближе подогнали?

— У самой границы Гепатитов висит, — подтвердил командир. — Все БДК висят! Зачистка идет полным ходом! На каждом корабле сейчас по четыре экипажа дежурит, остальные — отдыхают на Ломоносове. Мы только вчера на дежурство заступили и уже три вылета сделали, спать некогда! Правда — постреляли только у вас. На «Руде-11» и «Руде-15» просто медкапсулы потребовались, там все штатно прошло.

— Со стрельбой в безвоздушке туговато… Нам бы эльфийских «гауссов» для таких миссий, а? — почесал затылок лейтенант Шмидт.

— Ора, кто ж нам их даст? Наш рецепт — гранат побольше, — доверительно сообщил Багателия. — Правда, светошумовые почти не работают, а вот если в замкнутом пространстве — самое оно.

— А наш рецепт — класть вместо нормальных людей штрафников, — угрюмо буркнул центурион. — Гадство, да?

Тут я сложил два и два: странные скафандры мертвецов, которые я увидел вокруг посадочной площадки, принадлежали штарфникам. Все логично: страх разгерметизации и необходимость преодолеть расстояние от посадочной площадки до закрытого помещения, а