Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

— Не смотри так, пресса! — ткнул в мою сторону пальцем Шмидт. — Знаю, что хреново все это выглядит. Зато у меня семеро из двадцати вину искупили и в центурию легионерами зачислены, прямо здесь, на поле боя! Там не зайчики в штрафниках, сам знаешь… У нас вообще в Легионе зайчиков маловато, а?

Я знал, что он прав. Но все равно — было как-то мерзко на душе. Действительно — у эльфов имелись «гауссы», наверное — можно было придумать что-то еще. Те же револьверные гранатометы, например. Ан нет, мы использовали солдат-амбразурщиков!

Мне захотело взглянуть на аборигена, который спровоцировал весь этот бардак, и я подошел в угол ангара, туда, где лежал мужик в странном скафандре — без шлема и нижней части тела. Глянув на его лицо, я вздрогнул:

— Палыч! Иди сюда!

— Что там? Чего ты такой бледный? — по своему обыкновению балагурил водила. — Призрака увидел?

— Сейчас и ты увидишь… — пообещал я. — Глянь на штрафника!

Длябога остановился рядом с трупом, наклонился.

— Свят-свят-свят… Это что — Барабаш?

Наш лысый знакомец, тот самый, с которым вместе вылетали с горной базы на Земле и сцепились в ангаре на «Чапае» в первый день службы, оказался долбонавтом, справившим нужду на обломок астероида с кровожадами внутри. Какое, однако, чудесное совпадение!

— А на кой хрен им астероид внутри жилого модуля? — задал логичный вопрос Палыч. — Нет, что этот поссал — я даже не удивлен. Наверное, понтовался перед другими лишенцами, мол, вон какой я крутой… Помер Максим — да и хрен с ним, как грицца, хоть его и не Максим вроде звали… Но каменюку с гепатитом этим — ее зачем сюда?

Лейтенант Шмидт, который подошел следом за нами и смотрел на труп штрафника, грустно сказал:

— Это помещение как раз и использовалось Системой как склад для опасных обломков. После анализа содержащие аморфный гидроксиапатит и диоксид кремния образцы собирали сюда и держали их здесь, под замком. Чтобы их никто не трогал, понимаете? И чтобы, не дай Бог, их не увезли на Третий или Второй Шуруп, где контакт с органикой вполне вероятен. Не выбрасывать же их обратно в космос, в конце концов? Потом бы централизованно подорвали, да и всё… Даже табличка имелась на двери — на рефаимском, правда. Мол, не влезай, опасно для жизни. А этот захотел поссать, уединился — и поссал на самый крупный камень. Вот кровожады наружу и полезли… Они местных эльфов, из вахтовиков, и трех штрафников сожрали, и к другому модулю по поверхности рванули. А остальное вы и так видели. Очень тупая история, да?

— Какая-то дрочь, — согласился Палыч. — Простите, тащ лейтенант, я не это имел в виду, я хотел сказать, что…

— А-а-ай, — Шмидт только отмахнулся и пошел по своим центурионским делам.

Я подумал, что очень по-барабашевски у Барабаша сдохнуть получилось. И да — очень по-человечески. Систему к таким раскладам точно не готовили. Табличка, понимаешь. Замок на двери! Глупости какие. Тут целому Барабашу приспичило!

Жаль только, что кроме него столько людей пострадало.

— Сворачиваемся! — скомандовал Багателия. — Девчонок отвезем на «Цой жив!» и обратно — в Гепатиты… У нас еще два вызова висят, так что рэзко, рэзко давайте!

* * *

Глава 22

Кое-что все-таки случается

Война за Гепатиты продолжалась второй месяц. Я застал только последние две ее недели, и, как говорили ветераны этой странной кампании — они были самыми буйными и горячими. Командование торопилось! Мы ощутили это в полной мере. Базируясь на БДК «Цой жив!» Седьмой, Восьмой, Девятый и Десятый экипажи раз за разом вылетали в пояс астероидов — в основном для того, чтобы оказать оперативную медицинскую помощь. Зарастить переломы, подлатать раны легионеров, которые чуть ли не сразу из медкапсул отправлялись снова в бой.

С других больших десантных кораблей работали еще двенадцать наших экипажей.

Иногда случались и «эвакуационные» миссии — пару раз штурмовики натыкались на захваченные кровожадами базы и промышленные объекты — в основном на «гепатитных» астероидах, где в какой-то момент твари сумели деминерализоваться и отвоевать себе место в герметичных помещениях с атмосферой, перебив и сожрав персонал. Если добыча ресурсов там была уже нецелесообразна — легионеры закладывали подрывные заряды в местах скопления аморфного гидроксиапатита — и вызывали нас, мы прилетали, забирали ребят и сваливали, наблюдая за кормой процесс уничтожения очередной каменюки.

Воевали тоже — но не так, чтобы много.

Сильнее всего запомнилась громадная глыба около сорока километров в диаметре — «Кремень-88», астероид S-типа, весь изрытый ходами, шахтами, штольнями и штреками. Этот гигант состоял в основном из силикатов, но приносил неплохой выхлоп кобальта, платины и золота — правда, чтобы их добыть, приходилось помучаться, вгрызаясь в каменную толщу. А еще помучаться тут пришлось нашим «карбышевцам», выколупывая из этого лабиринта системного ИскИна и его роботов… И мы тоже помучались, таская раненых карбышевцев и эльфов на носилках по бесконечным лестницам, галереям и переходам.

Правда, имелся один громадный плюс — весь комплекс был герметичен, Система поддерживала внутри постоянную пригодную для дыхания атмосферу и сносную гравитацию в 0,6G для довольно большого персонала рефаим, а еще — для оранжерей, которые разместились в исчерпанных выработках. Может быть, тут системные искины планировали создать резервную базу?

Вот там, на «Кремне-88» мы повоевали всерьез. Боезапас даже дно показывать начал! Парушкин нам патроны и гранаты дважды подвозил ботом, ну, и карбышевцам тоже — это понятно…

Третья штурмовая инженерно-саперная центурия имени Карбышева оборудовала пункт временной дислокации как раз в штреках с оранжереями, мы перенесли туда медкапсулы, оборудовали операционную, коечный фонд и задержались на пять дней, которые потребовались комунякам, чтобы зачистить астероид. Андроидов тут просто кишмя кишело — как потом выяснилось, их тут Система складировала для каких-то своих целей, так что каждый метр приходилось буквально выгрызать… Карбышевцы шли вперед, мы шли за ними — поддерживали огнем, выносили раненых и парализованных, возвращали в строй. Зато кровожадов не наблюдалось.

Связь в Гепатитах работала плохо, сообщения Маше отправлять у меня получалось только в моменты коротких побывок на БДК, и переписка наша действительно стала для меня отдушиной. Она почти заменяла мне блокнот, и стала такой, как раньше — ироничной, построенной