Повелитель Стихий - Сергей Полев

Тифт — это прошлое Рея и Эмилии. Не мое.

Наградив отравлявшего жизнь брата и сестры здоровяка прощальным взглядом, развернулся и побрел в сторону каменного постамента. К счастью, этот край пещеры был почти не затронут боем, и Цветок Слёз не пострадал.

Глупо бы получилось, если бы то, ради чего всё это затевалось, так бездарно было потеряно.

Черт! А где Райс?

Из-за боя судьба моей рыжевласой спутницы совсем вылетела из головы.

— Райс! Ты где!

Ответа не последовало, однако Райс нашлась быстро. Взрывной волной девушку отбросило к дальней стене, и теперь она лежала на боку среди каменного крошева — неподвижная, с рассыпавшимися по лицу рыжими прядями. Внутри неприятно кольнуло.

Присел рядом, прикладывая пальцы к шее. Пульс был — ровный, уверенный. Грудная клетка мерно поднималась и опускалась. Просто без сознания.

Живучая. Впрочем, чему я удивляюсь — эта рыжая пережила сегодня столько, что хватило бы на десяток обычных искателей.

Быстрый осмотр ничего страшного не выявил. Пара ссадин, наливающаяся на скуле гематома, обожжённые кончики волос. Одежда превратилась в лохмотья, но по большей части ещё держалась. Главной проблемой было банальное истощение — и физическое, и стихийное. Девушка выжала из своего сопряжения всё до последней капли, а такое не проходит бесследно.

Ничего. Отоспится — будет как новенькая.

Я уже собрался поднять её на руки, когда вовремя вспомнил об одной маленькой детали.

Глаза.

Не знаю зачем, но всё же достал из внутреннего кармана кулон с крошечным зеркальцев, хотя и так понимал, какую картинку там увижу. Ничего нового — оттуда на меня уставился незнакомец с абсолютно безумным взглядом — белки глаз сияли ровным голубым светом, а сеть выступивших сосудов расползлась до самых висков. В полумраке пещеры я походил на восставшего мертвеца из дешёвых страшилок.

Да уж. Увидь Райс такую картину — и даже не знаю, стала бы она меня хоть слушать.

Флакончик с каплями обнаружился там же, во внутреннем кармане. Запрокинул голову, выдавил по паре капель в каждый глаз и, проморгавшись, вновь сверился с зеркальцем. Сияние медленно угасало, сосуды прятались под кожу. Через несколько минут на меня смотрело привычное, хоть и порядком осунувшееся лицо.

Вот теперь можно было заняться делами.

Первым делом прошёлся по пещере, собирая разлетевшиеся кинжалы. Четыре нашлись быстро, пятый пришлось выковыривать из ледяной статуи, в которую превратился один из бойцов Старба. Лезвие вышло с противным хрустом, а я поймал себя на мысли, что даже и не помню, когда успел его метнуть.

Сами статуи решил не трогать. Наверняка на телах осталось немало ценного — артефакты, осколки, оружие. Но лёд сковал их намертво, сил на ковыряние не осталось от слова совсем, а главное — с каждой минутой во мне росло глухое желание убраться отсюда как можно быстрее.

Единственное исключение хотел сделать для Старба. Но, постояв немного перед заиндевевшей фигурой с застывшим на лице недоумением, лишь махнул рукой. Пусть красавчик забирает свои побрякушки с собой. Щедрость победителя.

Оставался последний, самый главный пункт.

Цветок Слёз встретил меня всё тем же едва заметным серебристым свечением. Правда, стоило подняться на постамент, как трава вновь принялось за старое: сияние усилилось, расстояние до цели стало издевательски расти, а по кругу закружились полупрозрачные копии.

— Хватит, — устало сказал я вслух. — Оба же знаем, чем всё закончится.

Цветок, разумеется, не ответил. Прикрыл глаза, отсекая иллюзии, и повёл вперёд нить воли. Прозрачная змейка, не обращая ни малейшего внимания на световые фокусы, уверенно обвилась вокруг короткого стебля.

Шаг, ещё шаг. Присел, нащупал пальцами прохладный стебель и одним движением ножа срезал его под самый корень.

Свечение мигнуло и погасло. Открыв глаза, я обнаружил в ладони неожиданно тяжёлый цветок с раскидистыми полупрозрачными листьями, в которых как ни в чём не бывало продолжали висеть кристально чистые капли. Белоснежные лепестки чуть заметно серебрились в лунном свете, падающем из отверстия в потолке.

Красивый, зараза. Даже жалко будет отдавать его Ариэлле.

Разобравшись с цветком, вернулся к Райс и поднял её на руки. Девушка оказалась неожиданно лёгкой для человека с таким тяжёлым характером.

Приводить её в чувство пока не спешил — не хотел, чтобы она стала свидетелем ледяных скульптур. Ее походный рюкзак кое-как разместился на плечах вслед за моим, и слегка прихрамывая, я направился к выходу.

Обратный путь по тоннелю прошёл спокойно. Пещера с кладкой встретила мёртвой тишиной: от сотен яиц осталось лишь месиво из скорлупы и подмёрзшей слизи, безжалостно растоптанное десятками ног. Ни одного живого нидуса.

Снаружи стояла глубокая ночь. Морозный воздух после пыльной духоты пещеры казался самым вкусным, что я пробовал в этом мире. Вот только этот факт омрачал тот момент, что перед входом в пещеру было разбросано огромное количество тел.

Страб не церемонился и разобрался со всеми ненужными зрителями, пользуясь численным и огневым превосходством.

Последний раз осмотрел трагичную картину, которую уже начало заметать снегом, развернулся и побрел куда-то в сторону. Возвращаться прямо сейчас к своим не представлялось возможным, так что стоило побыстрее выбрать место для сна и доспать остаток ночи. А ночевать рядом с местом боя не очень хотелось.

Уже по пути вспомнил, что моя палатка улетела с обрыва вместе с лавиной, но слава богу, у девушки в рюкзаке обнаружилась ещё одна. Так что поднявшись на ближайший хребет и выбрав место, я положил девушку на куртку и принялся обустраивать лагерь.

Затем влил в Райс лечебный экстракт. Дыхание девушки стало ровнее, бледные щеки чуть порозовели, но в созание она не пришла. Ладно, пусть спит.

Занёс девушку в палатку, стянул с неё сапоги и упаковал в спальник по самый подбородок. Райс даже не пошевелилась — лишь что-то неразборчиво пробормотала и уткнулась носом в подкладку. Сам устроился рядом, на каком-то коврике, и позволил себе наконец выдохнуть.

Тело гудело, как перетянутая струна. Голова адски болела, напоминая о пережитом веселье. Интересно, получится ли вообще заснуть в таком состоянии?

Получилось.

В сон я провалился чуть ли не мгновенно, и впервые за долгое время — без сновидений. Ни плаца Легиона, ни ледяной пустоты космоса, ни горящих небес. Просто темнота, тишина и запах морозной свежести.

Лучший сон во всех моих жизнях.

— … руки! Убери руки, кому сказала!

Пробуждение вышло бодрым.

Открыл глаза ровно в тот момент, когда мне в лицо прилетела скомканная перчатка. Райс сидела в спальнике, прижимая