Человек-Миксер - Денис Райт

понятно. Там, наверное, строгий фейсконтроль. Приходишь такой: «Здравствуйте, я Максим, бариста, стажёр-носитель, иногда миксер». А святой Пётр смотрит в список и говорит: «У нас тут люди вообще-то! Мученики, праведники. А БРД-ЛОХам — в соседнее окно». В аду, к слову, тоже могли отказать. Там, в конце концов, профессионалы работают. Черти, котлы, вечные муки. А тут появляюсь я и говорю: «Добрый вечер, меня убил холодильник». Они переглядываются, понимают, что хуже исполнить не смогут, и закрывают лавочку… А вообще! Обидно… Я ведь многого не успел… Не успел нормально провалиться в кредитную яму. Не успел жениться, чтобы потом развестись, а бывшая жена отсудила у меня всё: квартиру, машину, которой у меня никогда не было, кофемолку, остатки достоинства и право называть себя пострадавшей стороной. Не успел завести ребёнка, который в подростковом возрасте сказал бы: «Пап, ты кринж», а я бы ответил: «Сынок, я буквально человек-миксер, у меня есть право быть кринжем». Не успел вернуться за котлетой и борщиком. Вот это, пожалуй, било больнее всего.

— Максим! — донёсся издалека голос. Глухо. Будто кто-то кричал через стенку холодильника, что, кстати, было вполне возможно.

— Максим, слышишь меня⁈

Я попытался ответить, но получилось не слово, а жалкий внутренний бульк. Темнота качнулась. Где-то сверху резко свистнул пар, затем ударило так, что в башке отдало металлическим хлопком. Ледяную пасть сорвало с моей головы. Свет вернулся обрывками — резкими, белыми и очень болезненным. Я увидел мерцающие потолочные лампы, иней, чёрные пятна на плитке и Киприянова, стоящего надо мной с металлической правой рукой. От его предплечья шёл пар. Латунные клапаны быстро сбрасывали давление, пальцы были сжаты в кулак, а на костяшках блестели осколки пластика. Рядом по полу кувыркалась та самая холодильниковая тварь. Дверца у неё была вмята внутрь, одна полка-зуб висела криво, компрессор на спине кашлял холодным воздухом.

— Он жив, — выдохнула Алиса.

— Относительно, — уточнил Киприянов.

Я поднял руку.

— Я… — голос вышел хриплым, с металлическим дребезгом, — Я в аду?

Алиса резко обернулась ко мне. В левой руке у неё горели спирали, в правой клинок светился по кромке. Она лишь помотала головой.

— Значит, я всё ещё в Москве…

Я попытался сесть. Мир тут же поехал в сторону, потом решил вернуться на исходную, но промахнулся. Внутри головы звенело. Чёрный корпус миксера был покрыт инеем, венчик под лицом дрожал мелкой противной вибрацией.

— Сильное охлаждение верхнего модуля, — сообщил Блендо, — Твои когнитивные функции временно нарушены.

— Это по официальным сведениям или ты меня сейчас оскорбляешь? — мысленно простонал я.

— Да.

— На что именно «да»?

Ответить он не успел. Из коридора вылетели ещё две твари. Одна проскользила по полу, оставляя за собой белую полосу, вторая прыгнула на стену и побежала боком, хлопая дверцей. Ещё три торчали у стеллажей, словно выбирали момент для броска. Их компрессоры хрипели всё громче, и воздух вокруг становился мутнее от ледяной пыли.

— Ковалёв, подъём! — приказал Киприянов.

— Я сейчас на самом подъёме, — пробормотал я, всё-таки поднимаясь.

Алиса шагнула вперёд первой. Она двигалась короткими и точными рывками. Клинок прошёл по ближайшей твари снизу вверх, разрезав дверцу и часть корпуса. Лёд вокруг лезвия шипел, пластик плавился, изнутри вырвался белый пар. Тварь взвизгнула скрипом компрессора, откатилась, но тут же попыталась прыгнуть снова. Искрина развернулась и ударила локтем. Металлическая пластина на её предплечье вспыхнула, спирали дали жар, и холодильниковое порождение отлетело в витрину с замороженными полуфабрикатами. Стекло пошло трещинами, но не рассыпалось.

— Витрины не разрушать без необходимости, — сухо напомнил Киприянов.

— Это и была необходимость, — бросила Алиса.

— Принято.

Сам он встретил вторую тварь кулаком. Металлическая рука с шипением сбросила пар, клапаны открылись, и удар выдался крайне тяжёлым. Будто по корпусу холодильника приложили не рукой, а маленьким заводским прессом. Порождение впечаталось в пол. Плитка под ним треснула, дверца захлопнулась, а из щелей вырвался серый холодок. Киприянов наступил сверху, придавил его ботинком и повернул запястье. Из трубок между металлическими кольцами вырвалась струя горячего пара. Тварь задёргалась, внутри что-то хлопнуло, и хрип компрессора оборвался. Я тоже хотел помочь. Правда. Просто тело всё ещё считало, что мы находимся где-то между жизнью, смертью и алкогольным опьянением. Я сделал шаг вперёд, меня повело вправо. Чтобы не упасть, я махнул венчик-рукой. Тот включился сам, взвыл, зацепил летящую на меня тварь по боку и отбросил её в стеллаж с консервами. Банки посыпались вниз. Тварь попыталась вскочить. Я шагнул к ней, но нога поехала по изморози. В нормальной ситуации я бы навернулся. В нынешней — почему-то закрутился, выставил венчик перед собой и, не имея ни малейшего понимания, что делаю, прошёл через неё вращением.

«ВЖЖЖЖЖЖ!» — взревел внутренний мотор.

Корпус порождения разошёлся с сухим треском. Полки-зубы разлетелись в стороны. Маленький компрессор со свистом лопнул, и тварь развалилась на две половины, оставив после себя лужу ледяной воды и запах холодного пластика. Я остановился, шатаясь.

— Так, — попытался убедить себя я, — Это было запланировано.

Алиса посмотрела на меня. Киприянов тоже.

— Частично, — добавил я, — В общих чертах.

Вторая тварь прыгнула сбоку. Я увидел её слишком поздно. Вернее, увидел вовремя, но мозг отправил телу служебную записку голубиной почтой. Поэтому вместо нормального уклонения я просто присел, споткнулся, ткнул венчиком вверх и случайно попал прямо в раскрытую пасть. Порождение насадилось на вращающийся металл. Его дёрнуло. Дверца захлопала, полки затрещали, корпус заскрипел. Я завопил, потому что тварь болталась на моей руке, как очень злая и голодная псина.

— Снимите это! Снимите это! Я опять в отношениях с холодильником! — и прозвучало это так, словно я просил сфотографировать меня.

Алиса, благо, метнулась ко мне и взмахнула клинком по нижней части корпуса. Киприянов ударил паром с другой стороны. Что-то внутри вспыхнуло, лопнуло, и порождение осыпалось кусками прямо мне под ноги.

— Командная работа, — бросил я взгляд на мерзлые останки твари.

— Случайность, — фыркнула Алиса.

— Командная случайность.

— Ковалёв, левый сектор, — приказал Киприянов.

Я повернулся. Ещё два порождения пытались обойти нас со стороны касс, где стояли замороженные люди. Одно уже почти добралось до девушки курьера, застывшей возле терминала. Его дверца раскрывалась и закрывалась, будто оно принюхивалось к чужому теплу. Туман в голове отступил.

— Эй! — крикнул я.

Твари разом повернулись.

— Сюда, морозильные табуретки! — помахал я рукой