Человек-Миксер - Денис Райт

— Минус шесть у входа, — сообщила Алиса, глядя на маленький датчик на запястье, — Для конца июля бодро.

— Может, это акция магазина? — попытался я в шутку, — Купи одну мороженку — получи два обморожения.

— Молчать и смотреть под ноги, — приказал Киприянов, — Обычные службы внутрь не заходили? — продолжил он разговор.

К нам подошёл мужчина в форме, бледный и явно не до конца понимающий, почему ему приказали отдать место происшествия людям без опознавательных нашивок.

— Двое сотрудников полиции зашли первыми. Вернулись сами, но… — он сглотнул, — Хреново дело. У обоих спутанность сознания, переохлаждение, говорят, что внутри «люди стоят». Бригада скорой пыталась пройти дальше входной группы, но техника начала отказывать. Они тоже вернулись.

— Камеры?

— Сначала показывали нормально, потом изображение пошло снегом. В прямом смысле. Экран белый, помехи, лёд по корпусу регистратора. Электрики говорят, всё полетело к чёртовой матери.

— Сегодня видимо всё летит к чёртовой матери, — тихо сказал я.

Киприянов не отреагировал.

— Внешний периметр держите. Никого внутрь не пускать, особенно если услышите крики.

— «Особенно»? — полицейский побледнел ещё сильнее.

Мы вошли через служебный вход. Сначала был коридор с пластиковыми панелями, объявлениями для персонала и стендом «Наша команда». На фотографиях улыбались кассиры, грузчики, администратор, пузатый мужичок в колпаке из отдела готовой еды. Под стендом висел график смен. Кто-то шариковой ручкой нарисовал рядом с фамилией начальника маленькие рожки. Через десять шагов более менее адекватная обстановка закончилась. Стены покрывал иней тонкими белыми прожилками, словно здание изнутри проросло холодом. Лампы мигали, где-то капала вода, но капли застывали на полпути длинными прозрачными нитями. На полу лежала рассыпанная клубника, каждая ягода была твёрдой и блестящей, будто ту покрыли лаком. Первого человека мы увидели у двери в торговый зал. Мужчина лет сорока в форме охранника стоял у стены, слегка повернув голову к проходу. Одна рука была поднята, как будто он пытался остановить кого-то или закрыться. Глаза в ужасе, открыты. На ресницах белый налёт, а на коже матовая бледность.

— Жив? — спросил я, сам не понимая, зачем шепчу.

Алиса подошла ближе, не касаясь тела, проверила прибором у его шеи.

— Слабая активность есть. Но температура критически низкая.

— Он, эм-н… замёрз, но не умер? — подошёл я к Алисе и тоже уставился на застывшего охранника.

— Удивительно, что не умер… — задумалась Алиса, смотря на датчики.

— Не трогать. Наши медики зайдут после зачистки, — бросил строгий взгляд Киприянов, когда я хотел потянуть замерзшего мужика за палец.

Мы прошли дальше. В торговом зале ситуация была ещё хуже. Люди действительно стояли. Не в ледяных глыбах или как статуи из мультиков, а будто их тупо застали в моменте и высосали всё тепло. Женщина у кассы держала в руке упаковку молока. Пожилой мужчина наклонился к нижней полке с консервами. Девушка в куртке службы доставки стояла возле терминала, пальцы застыли над экраном телефона. У одного подростка изо рта тянулся белый пар, застывший тонкой дугой. У кого-то на щеке замёрзшая слеза превратилась в маленькую прозрачную дорожку. Вспомнилась кофейня… Люди там тоже не двигались. Сидели, держали стаканы, смотрели в телефоны, будто ничего не происходило. Тогда мне казалось, что мир просто поставили на паузу. Кроме меня и Лизы.

— Почему они не реагировали? — спросил я, сам не заметив, что сказал вслух.

— Кто? — обернулась Алиса.

— Тогда. В кофейне. Все сидели, как будто их выключили. А здесь… — я кивнул на застывших людей, — Здесь их прямо заморозили.

Киприянов достал из кейса плоский серый сканер, похожий на пульт от телевизора, и включил его. Экран мигнул зелёной сеткой, затем по нему побежали тонкие линии.

— У разных МКС разные способы навязывать функцию территории, — сказал он, — Это называется локальная аномалия. Не всегда одинаковая.

— То есть каждый может устроить свой маленький ад?

— Грубо, но в целом близко. Объект из кофейни выбирал «ингредиенты». Конкретные цели. Остальным создавалась перцептивная фиксация: иллюзия нормальности, задержка восприятия, подавление реакции. Для них всё вокруг могло выглядеть как обычно, или вовсе выпадало из восприятия.

— А Лиза? Ну, девочка, которую я спас, — сглотнул я.

— Вероятно, она как и ты была выбрана ингредиентом, поэтому вышла из общей иллюзии. Вы — ранее из-за контакта с ядром МКС-01.

— Рад, что у моей психотравмы есть нормальное объяснение.

Киприянов провёл сканером по воздуху. Прибор тихо щёлкнул, затем издал короткий писк.

— Здесь функция другая. Это не иллюзия. Температура изменена физически. Холод не имитируется, — зачитал он короткую лекцию.

— То есть если я сейчас скажу, что мне не нравится этот холодильник, он реально обидится? — усмехнулся я.

— Если это носитель, то вполне возможно, — не отрываясь от прибора ответил Киприянов.

— Отлично. Тогда буду с ним вежлив, — кивнул я.

Алиса присела на корточки возле витрины с охлаждёнными напитками. Стекло было покрыто инеем изнутри, хотя питание, судя по погасшим лампам, уже вырубили. На полу рядом валялся пластиковый ценник. Вокруг него иней расходился кругами, как блинчик на воде от брошенного камня.

— Источник проходил здесь, — указала она пальцем, — Смотри. Холод не равномерный.

Я присмотрелся. Действительно: на полу тянулась полоса, будто кто-то провёл ледяным хвостом. Замёрзшая влага, белые кристаллы, маленькие трещинки в плитке. Полоса уходила к служебным дверям с надписью «СКЛАД. ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН».

— Почему они всегда уходят туда, куда посторонним вход запрещён? — раздраженно спросил я, — Хоть бы раз след вёл в отдел выпечки.

— Ковалёв, — строго обратился Киприянов. — Разговоры.

— Да-да, — вздохнул я.

Сканер в руке Киприянова пискнул громче. На экране появилась красная точка.

— Контакт, — коротко сказал Киприянов, — Движение на минус первом уровне. Сигнал слабый, неустойчивый. Объект не идентифицирован.

— Это наш холодильный друг?

— Пока неизвестно.

Я хотел сказать что-нибудь невероятно смешное, но сканер вдруг издал ещё один писк. Потом ещё. На экране рядом с первой точкой появились новые. Три, пять, семь… И все двигались к нам…

— Павел Аркадьевич, — напряглась Алиса.

— Вижу, — ответил Киприянов, убирая прибор, — Это не основной объект. Отражённые сигналы контура. Вероятно, функциональные выбросы или порождения. Ядер у них быть не должно,