Человек-Миксер - Денис Райт

Это была обычная в привычном понимании столовка. Настоящая, почти советская, как из рассказов отца. С тяжёлыми запахами, строгими тётками за раздачей, огромными кастрюлями и алюминиевыми половниками.

Я взял поднос. Раздача начиналась с супов. В огромных металлических чанах стояли борщ, щи и рассольник. Борщ был густой, с капустой, картошкой и мясом, которое не стеснялось своего присутствия. На поверхности плавал масляный блеск, а рядом стояла миска со сметаной такой плотности, что ложка в ней, кажется, могла бы получить постоянную регистрацию.

— Что будете? — спросила женщина за раздачей.

Она была невысокая, широкоплечая, в белом колпаке и с уставшим лицом человека, который за день видел более дюжины голодных оперативников и возможно, проверку Роспотребнадзора. То есть ничего уже не боялся.

— Борщ, — сказал я без колебаний.

— Со сметаной?

Я посмотрел на неё так, будто она предложила мне выбрать что-то одно между жизнью и бессмысленной гибелью.

— Конечно…

Она одобрительно хмыкнула и налила мне тарелку, в которой ложка могла стоять без поддержки. Сверху плюхнула сметану, добавила укроп и тяжело поставила на поднос.

Дальше шли вторые блюда. ГОСТ может быть был страшной организацией, но кормит он как учреждение, которое прекрасно понимает: люди после контакта с бытовыми демонами не выживут на салатиках. Котлеты лежали в глубоком противне, залитые подливкой. Настоящие столовские котлеты: некрасивые, даже кривые, не из фермерского мяса с богатой историей происхождения каждой коровы, а плотные такие, горячие, с хрустящей корочкой и запахом, от которого внутренний ребёнок сразу вспоминал школьную столовку. Рядом стояли тефтели в томатном соусе, гуляш с мягкими кусками мяса, печень с луком, рыба под маринадом и запеканка. Гарниры тоже были как с выставки «Счастье простого русского человека»: картофельное пюре, жёлтое, гладкое, с масляной лужицей в центре; гречка рассыпчатая, тёмная, явно готовая впитать любую подливку; макароны-рожки, блестящие от масла; рис с овощами; тушёная капуста, которая пахла так, будто могла одолеть всю твою грусть одним своим существованием.

— Котлету…

— Одну? — посмотрела на меня женщина, подняв брови.

В её голосе было столько разочарования, что я почувствовал себя предателем всего рода человеческого.

— Две, — быстро исправился я, — И пюре. И гречку.

— Вместе? — прищурилась женщина.

— У меня был тяжёлый день.

— Сейчас же только обед…

Она снова хмыкнула и положила мне две котлеты, пюре, гречку и столько подливки, что мой поднос начал выглядеть как маленькая карта местности после наводнения.

Потом я дошёл до салатов. Тут тоже всё было по канону: винегрет, свекла с чесноком, морковка по-корейски, салат из капусты с уксусом, оливье в небольших мисках и что-то подозрительно похожее на селёдку под шубой. На секунду я даже забыл, что нахожусь в секретной организации, где людей маркируют как БРД-ЛОХ и отправляют ловить аномальные приборы. Передо мной была настоящая селёдка под шубой! У таких вещей есть власть над реальностью!

— Оливье, — потом подумал и добавил, — И винегрет.

— Компот? — спросила женщина уже без удивления.

Я посмотрел на три вида напитков: чай, кисель и компот. Компот был красный, в большом прозрачном баке, с плавающими ягодами и кусочками сухофруктов.

— Компот, — согласился я, — И чай.

— Оба?

— Я носитель.

— Тут почти все чаго-нить носители, милок. Поднос двигайте.

Я уважительно подвинул.

Хлеб лежал отдельно: чёрный, белый, серый, нарезанный толстыми ломтями. Рядом — маленькие квадратики масла и горчица в общей плошке.

В итоге мой поднос выглядел как доказательство того, что жизнь всё ещё имеет смысл. Я сел в уголке, поставил перед собой борщ, котлеты, пюре, гречку, салаты, компот, чай и хлеб, после чего на несколько секунд просто любовался. Это было красиво.

Я взял ложку. Первая же ложка борща вернула меня к жизни. Кислинка капусты, сладость свёклы, мясной бульон, сметана, укроп — всё это было настолько обычно и по домашнему, что я закрыл глаза. Котлета оказалась именно такой, какой должна быть котлета в столовой: снаружи чуть хрустящая, внутри мягкая, с честным мясным вкусом и подливкой. Гречка впитала соус и стала отдельной маленькой победой. Винегрет хрустел, оливье был плотный, майонезный и совершенно бесстыдный. Компот был ожидаемо сладким, холодным и настолько домашним, что я на секунду даже испугался: вдруг это ловушка, и сейчас из него вылезет человек-кисель?

Иногда ГОСТ умел удивлять в хорошую сторону. Я уже почти поверил, что ближайшие десять минут моей жизни будут состоять из еды, тишины и законного права не быть полезным. Как вдруг под потолком щёлкнул динамик. Сначала раздался короткий треск. Потом женский голос, ровный и официальный, произнёс:

— Внимание. Оперативная группа тринадцать. Повторяю: оперативная группа тринадцать. Куратор Киприянов. Срочный выезд. Сбор в секторе Б-4. Время готовности — три минуты.

Ложка застыла на полпути ко рту. Борщ медленно капнул обратно в тарелку. Я сидел и надеялся, что «группа тринадцать» — это какие-нибудь другие бедолаги, и Киприянов у них тоже главный. Но увы. Дверь столовой распахнулась. Алиса влетела внутрь так, будто её запустили из катапульты. Волосы распущены, лицо серьёзное, куртка оперативной формы уже на плечах. Она быстро оглядела зал, нашла меня взглядом и устремилась прямо ко мне.

— Нет, — сказал я на упреждение.

— Да, — остановилась у стола Алиса.

— Я только начал!

Она взглянула на мой поднос, потом на меня. В её взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Нас вызывают, пошли, — кивнула она в сторону выхода.

— Алиса, — я поднял ложку, как последний аргумент, — У меня тут борщ…

— Я вижу, что у тебя борщ, — насупилась она.

— Со сметаной…

— Максим!

— Две котлеты… А пюре уже познакомилось с подливкой. Нельзя разрушать такие отношения!

— У нас три минуты, — она выдохнула, обошла стол и схватила меня за рукав.

— У меня тут комплексный обед! — задёргался я.

— Теперь у тебя комплексный выезд, — она потащила меня к выходу.

Я успел второй рукой схватить стакан компота, но Алиса посмотрела так строго, что компот пришлось оставить. Зато я прихватил хлеб.

У самых дверей я оглянулся на стол. Там остались борщ, пюре, гречка, оливье и вторая котлета.

— Я вернусь, — прошептал я, — Ждите меня.

— Если выживешь, — бросила Алиса, не сбавляя шага.

Двери столовой захлопнулись за моей спиной. В одной руке у меня был кусок хлеба, во второй — котлета на вилке, а от рубашки